ПОСЛЕДНИЙ, мало, но буквы.

- Зачем это тебе?.. Останься со мной… - в её голосе послышалась неизбывная тоска
- Не я – первый, не я – последний…- сказал он, как отмахнулся…
- Вот именно, что последний… - она вздохнула, - неужели ты не понимаешь, насколько это важно для меня?

Он не ответил. Ну да, последний… Неужели это означает, что из-за этого он должен принести себя в жертву её бездумно-жертвенной материнской любви, когда-то давшей ему жизнь, рост, силы?.. Он знал, был уверен, что настоящая жизнь ждёт его, пусть даже слегка запоздавшего. Не обязательно где-то далеко отсюда, главное – далеко от неё. И надо решиться на этот шаг – оставить её, зажить своей жизнью. В конце концов, он был с ней до последнего…

Грустно усмехнувшись невольному каламбуру, он вдохнул пахнущий предстоящей зимой воздух октябрьского утра и почувствовал, как по всем клеточкам его сухощавого тела разлилась бодрость. Есть в этом какая-то особая прелесть – адреналин странствий, предвкушения чего-то нового… Он вспомнил, как несколькими месяцами раньше с завистью провожал взглядом любого, в ком угадывался путешествующий. Тогда он успокаивал себя мыслью, что летом и здесь хорошо. А вот в пору холодов, на зависть всем, он махнёт в дорогу, свободный как птица.

Как птица… Когда дождливыми вечерами становилось особенно тоскливо, он, не обращая внимания на её монотонные, словно подёрнутые паутиной повседневности, разговоры, выискивал взглядом пролетающих в небе птиц. «Скоро и я так же…к теплу, другому лету, беззаботным денькам…» - думалось ему, и где-то внутри разливалась жидким золотом память о солнечных днях… Но её чуть надтреснутый голос неизменно вырывал его из тёплых воспоминаний. Досадливо морщась, он говорил себе: «Родителей не выбирают»… А она, казалось, и не замечала его досады, продолжая относиться к нему как к младенцу. Впрочем, она так относилась не только к нему… Раздражение возвращалось: «Понарожают толпу, а потом цепляются за каждого, не дают ни покоя, ни свободы…»

Но он ощущал, что скоро он вырвется из этой так тяготящей его материнской навязчивости… Пусть даже ненадолго, пусть даже всё будет не так легко и весело, как рисовалось в его мечтах, но придёт день и …

И день пришёл. Наскоро попрощавшись, он ощутил пьянящую свободу – словно стряхнул с ног кандалы её нелепой стариковской привязанности – и отправился в путь…

- Даже не оглянулся… - провожая его потухшим взглядом, она увидела, как, неловко, точно поскользнувшись, он упал на дорогу – прямо под колёса непонятно откуда вынырнувшей большой машины…

- Мой последний… - прошептала старая яблоня и качнула умирающими пустыми ветвями.

(С) Гадинка