Она и ...она. Порно-эссе. Окончание, грустный вывод

Часть 1.
Часть 2.

***

…когда мы с Викки наконец добрались до кровати и плашмя упали на неё, сил ни у меня, ни у неё уже почти не осталось…
«Хочешь кофе? Сливок и молока нет, но могу положить туда ванильное мороженое. Будешь?»
Пить кофе в три часа ночи это, конечно, не лучшая идея, хотелось спать – всё-таки возраст давал о себе знать, но надо было хоть как-то заставить себя продлить это безумство похоти…

«Буду. А потом снова буду тебя…».

Я стоял на холодном каменном полу на кухне, переминаясь с ноги на ногу, пока не догадался бросить на пол полотенце, и ждал, пока кофеварка с фырканьем и недовольством, что её разбудили среди ночи, выплюнет в чашки ароматный напиток.

«Странно как-то всё, получается», размышлял я, «я считаю Викки блядью, развратной, раскомплексованной шлюшкой, которая, наглым образом, можно сказать, просто сняла меня, а сам то я… кто? Сидел себе, тихо пытался влюбиться в Кейт, слушал трогательный рассказ о том, как она когда-то играла на арфе в фешенебельном отеле в Абу-Даби, чтобы заработать себе на учёбу, целовал её пальчики, а потом… раз и побежал за первой встречной, призывно заглянувшей в глаза? Сам то я кто, в этом случае?»

Викки обожала секс. Её тело было создано природой лишь с одной целью – давать и получать наслаждение. И она умело, надо отметить, очень даже умело, пользовалась этим. Её дар был послан свыше, и, прибавив к нему свой пытливый ум и латиноамериканский темперамент, Викки достигла абсолютного совершенства в умении сделать мужчину своим обожателем навсегда.
« Я видела, как ты смотрел на Кейт. Нравится она тебе? Мы с ней подруги. У нас даже был секс несколько раз, но мне не понравилось, она слишком холодна для меня…», Викки сидела на кровати в позе лотоса, в уголках губ таяло ванильное мороженое…
Я отобрал у неё чашку с недопитым кофе, поставил на тумбочку и, навалившись сверху, резким движением раздвинул ей ноги…
«Расскажи мне про Кейт…

***

…Кейт кончала снова и снова…
Вся эта обстановка: полумрак офиса, валяющаяся на стульях и на полу одежда, не очень удобные позы для расслабленного привычного секса, всё это нас обоих очень возбуждало. Она как-то по-детски постанывала, потом начинала быстро-быстро дышать, издавала сдавленное всхлипывание, вдруг её тело становилось напряженным, почти деревянным, её ноги начинали сильно давить мне на плечи, словно она пыталась приподняться со стола, она умоляюще смотрела на меня, как-будто молила освободить от этого кошмара.... и, наконец, долгий выдох, волна спазмов и обмякшее тело в моих руках….
Она нежно прижималась ко мне, целовала меня в губы…

«А ведь и Кейт тоже, в своем роде, блядь», думал я.
«Только, это другая категория женщин. Это – женщина, которая становится такой от долгого отсутствия любви и секса, женщина, которая истосковалась по мужскому телу, по мужскому запаху, по сильным мужским рукам…. Такие женщины, сперва упираясь и отнекиваясь, пытаясь всё свести к шутке, потом, не выдерживая напора (а хотят ли они его выдержать на самом деле?), отдаются с такой неудержимой страстью, забывая о приличиях и морали, что невольно удивляешься, а та ли это рафинированная особа, которая рассказывала тебе недавно о творчестве Танеева…

Она оделась и убежала в туалетную комнату приводить себя в порядок. И как следует вымыть очки…

Снова оказавшись в зале, я увидел своего друга Серхио закатывающего глазки в компании двух молодых людей. Лицо одного из них сразу показалось мне знакомым. «Брайан…» Это был он. Серхио представил нас друг другу, потом, извинившись перед собеседниками, отвел меня в сторонку.
«Я знаю, где ты был, старый кобель! Ну и как она, Кейт? Они с Брайаном и Викки друзья детства, между прочим. Как тебе Викки, кстати? Говорят, она колдунья, начиталась древних кельтских заклинаний и пользуется этим вовсю. Высосала из тебя спинной мозг? Ха-ха. Шучу. А знаешь, Брайан то, наш человек. Как я его…».

Я вопросительно поднял бровь.

«Молчу, молчу. Только Кейт не говори. Он собирается уходить в политику, поэтому, для поддержания имиджа, решил жениться на Викки, у них какая-то негласная договоренность. Но Кейт не в курсе. Не выдавай меня, старик. Ладно, будь как дома. Если что, мой кабинет в твоем распоряжении. Мы потом собираемся с ребятами в один клуб, в Сохо, но я тебе не предлагаю, ха-ха…. Увидимся…».

Я стоял со стаканом имбирного лимонада в руке.

«Рената Литвинова, как ты была права! Как страшно жить!», я впервые не улыбался, вспоминая актрису, заламывающую руки и хлопающую накладными ресницами.

«Что происходит с нами? Что за странный жестокий мир нас окружает? Что ждет наших детей и внуков? Кругом напускная радость и благополучие, а внутри страх, расчет и отсутствие какого-то бы ни было подобия счастья и любви. Мы неосознанно перекраиваем мир под себя, меняем законы, общечеловеческие принципы. Мы даже меняем страны, чтобы найти себя в другом обществе. Правильно ли это? С точки зрения одного, отдельно взятого, человека, может быть и правильно. Наш мир – мир эгоистов. Мы забываем о нашем прошлом и не смотрим вперед. Мы живем сегодняшним днем. Мы предпочитаем любви – карьеру. Мы надеемся обыграть казино, но шарик опять попадает на «зеро»….

Ну и хуй с ним!

Я поискал глазами Кейт, но её нигде не было видно.
В кармане зажужжал мобильник.

«Викки?»

«Я соскучалась. Пиши адрес…»

За окном машины веселился и развратничал пятничный Лондон.

Противная тётка из навигационной системы вновь указывала мне дорогу в никуда…

© armati
Это сообщение отредактировал Палковводец - 13 июн 2008 в 21:55