Деревенские байки. А вышло - вон оно как!

В соседней деревушке, что за плотиной, жила семья одна. Ну семья, и семья. Отец, мать, сыновей двое - погодки. Да так похожи были, ровно и вовсе двойняки. Сдалека так и не отличишь вовсе.

Однако характер то у каждого свой имелся. Старший то - Степан - спокойный был, добродушный. Разговоры не любил, почешет шею то, башку наклонит, да пойдёт дело делать. Скажет когда слово какое, а может и весь день промолчать.
Зато младший - тот за двоих! За двоих песни пел, языком чесал, да девок по углам щупал. Скажут ему кто - уймись, Ванька! А он своё - не остановишь - сперва узду накинь! И пошёл дальше куражиться.

Жила в этом селе девчоночка одна - Оленька. Вроде и красотой не блистала, а молодняк то возле неё вился. Бывает же - с виду ничем ничего, а люди любуются!
Вот старший то и стал на Оленьку заглядываться. То с покоса букетик принесёт, то буски какие с города, то коромысло до дому поднести поможет... Оленька тоже ничего - не отталкивает его.

Да только Ванька под ногами, как барвинок увивается. Чисто УЖ какой! И так, и этак... Степан говорил брату - уйди по-хорошему - не тронь Оленьку, да братка только зубы скалит - поглядим ещё, чья девка будет!

Вот так вился-вился, да и склонил Оленьку на свою сторонку. Никого и видеть не хочет она, как только на своего любезного Ванюшу любоваться. А Ванюша то получил, чего хотел, да и в сторону - подбирай, братка - мне теперь без надобности!

Оленька в слёзы - кому теперь нужна то? Степан зубами скрипнул - не научен, мол, за братом подбирать. Тоже в сторону отошёл...
Совсем растерялась Оленька - никого рядом нету. А грех то растёт - вон уж, бабы у колодца судачат, от кого Оленька понесла - Степаныча ждать, аль Иваныча?
Металась, металась девка... да и пропала! Кинулись искать то, да ровно в воздухе стаяла. Так никакого следочка и не нашли.
А через месяц шёл Ванька по темени домой, с гулянки возвращался, да кто-то и заехал со всей руки ему камнем по башке. Удар то, прям в висок пришёлся. Упал Ванюха на месте - замертво!

Уж как мать на похоронах голосила! Глухой - и тот слыхал. Ванюшка то, вишь, в любимцах у ей ходил. А уж как закапывать то Ваньку стали, так и прокляла она сына старшего:
- Ты, - говорит, - его на тот свет спровадил! Проклинаю тебя, и не будет тебе покоя нигде, и пусть сыра земля тебя не возьмёт, и вода не примет, и день и ночь тебе радости не будет! Уходи с глаз моих!

Степан то спорить и не стал. Не с того теста слепленный. Хоть мужики и говорили - не он это Ваньку прибил. С ними, мол, на току тогда был... И ещё догадочка была - не Ванюху прибить хотели - за братком охота велась. Дескать, Ванька своих дружков подначивал - мол, боюсь Степана - жизни не даст, за Олю мстить будет. Вот и подговорил дружков то на гиблое дело. А они в потьмах и обмишурились! Братья то похожи! Хотели одного убрать, а вышло - вон оно как!.Да какая мать, горем убитая слушать их будет!

Вот и пошёл Степан. Про себя так решил - пока Оленьку не найду - нету мне прощенья! Ежели и виноват перед кем - так это перед ней только.
Говорят, до сих пор Степан ходит. По лесам, по деревенькам, по хуторам. Бывает, заглянет к кому в окошко в потёмках - посмотрит так строго - не у вас ли невеста моя?
Девчат то в той стороне Оленьками не зовут теперь. Непременно Степан заберёт! Изменился Степан, страшный стал - волосами зарос, на спине горб вырос, руки огромные стали, глаза в темноте как у кошки горят. Ступает неслышно, а как подойдёт ближе - так мертвяком от него за версту несёт.

И нету ему покоя нигде - рад бы умереть, да не может. Земля не принимает, вода не берёт... А иногда ранней осенью, когда Ваньку то убили - воет Степан за околицей - так страшно, что собаки до утра из конуры носа не кажут.
Не дай Бог кому услышать этот вой - худая весть это... ой худая....

© Шуша