Хочу косоворотку. Кумачовую! И сапоги бутылками иль гармошкой. Початая поллитра торчит из кармана плисовых шаровар. Чуб пшенишный из-под картуза выбивается, один глаз закрывает напрочь. Усы празднично блестят от лучшего лампадного масла. Нарядный как ампиратор, румяный опосля воскресной бани, с гармоникой на улицу вышел – жалованье чижолое заводское широко прогулять, спустить чохом. Иду сабе неспеша столь красивый по улице, да вдруг как растяну гармонику: «Дайте финский ножик, дайте медный таз, выну своё сердце...» – куры и дети врассыпную. Две молодые девки рядом, в выходных праздничных юбка и калошах. Идут в нарядных платочках, одной рукой дородные сиськи подпирают, другой из кулька семечки лузгают, да зубоскальничают меж собой. А то вдруг подхватятся и ну приплясывать «Ох-ох! У-у-ух!». А потом обратно смутятся до румянца и, стыдливо хихикают в кулачок, и опять ступают степенно, семечку тратят. В обчем, идем, гулям про прешпекту куда прилично. Городовой смотрит на нас лениво – беспорядку нету. Зевнет в усищи и отвернется равнодушно. А трактирщики от своих заведений так и кланяются, так и кланяются: «К нам просим, господин хороший-с! К нам, у нас почище прочих будет-с. Селедка залом поступила свежайшая, наижирная. Пиво венское первосортное-с, со льда! К нам, к нам, любезный...». Ан и фотография тоже зовет: «А вот фотография по последней моде! Не проходите мимо! Изволите как джигит на коне, изволите как водолаз. А то гусар, герой двенадцатого года». А другой трактирщик опять заходится: «К нам пожалуйте-с! К нам! Гренки с костным мозгом даром. Лучшая закуска-с, мм! Рюмка хреновухи и кренделек бесплатно с порогу. А барышням, – уж такие красивые барышни-с! – орехи с пряниками, да изюмное вино по рюмке от заведения. Патефоном обладаем-с. Какадуйский попугай анекдоты куртуазные сказывает. Половые наилучшие-с, ярославские! Фикус. А спонадобится отдельный кабинет, так и кабинет-с есть. В языческом древнеегипетском стиле… – подмигивает. – И никаких кюар кодов. Запросто просим…".
А назавтра по гудку на завод. Промасленная роба, мастер-мироед, миска похлебки да луковка с хлебом, вечером чекушка с устатку и лавка в сенях.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
…Царь Иван Васильевич выпил полный кафтан пенистого каравая, который ему привез один посол, который хотел получить товар, который царь продавал всегда сам во дворце, который стоял в Кремле, который уже тогда помещался там, на месте, на котором он стоит теперь. — Псст, человек! — крикнул царь. — Чего изволите, ваше благородие? — еще из хоромы спросила уборщица, которую царь вызвал из которой. — Меня кто-нибудь еще спрашивал? — Суворов дожидается, генерал. Потом Мамай заходил — хан, что ли… — Скажи, пускай завтра приходят. Скажи, царь на пленуме в боярской думе. Пока уборщица топала, спотыкаясь о пищали, которые громко пищали от этих спотыкновений, царь взялся за трубку старинного резного телефона с двуглавым орлом на деревянном коробе. Он сказал в трубку: — Боярышня, дайте мне царевича Ивана. Спасибо. Ваня, — ты? Дуй ко мне! Живо! Царевич, одетый в роскошный чепрак и такую же секиру, пришел сейчас же. — Привет, папочка. Я сейчас с индейским гостем сидел. Занятный такой индеец. Весь в перьях. Он мне подарил свои мокасины и четыре скальпа. Зовут его Монтигомо Ястребиный Коготь. — А с татарским послом виделся? — Это со стриженым? Будьте уверены. — Татарин — он бритый. — Стриженый. — Бритый!.. Царь Иван ударил жезлом царевича, который, падая, задел такой ящик, в котором ставят сразу несколько икон, которые изображают разных святых, которых церковь считает праведниками. Тут прибежали царские стольники, спальники, рукомойники, подстаканники и набалдашники… ...... Виктор Ардов - Исторические романы
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com