Марсианский хроник, Росказ

Ришили как-то пендосы ракету в космас зохуйарить, шоп найти исчезнувшую Первуйу Морсианцкуйу икспидицейу, атправлинную с тиритории бывшиво СССР, с целью раскрытия темы водки и ебли на плонете Марс. Ну, хули делов, взяле да и захуйариле, назвав всё это Втарой Марсианской икспидицыйей. Правда, женсщино в рокету пачимуто нипапали нихуя, патаму как фпиндосии ани все дохлые шопесдецц, и нипрашли жоскаэ тыстиравание. Ну, тыры-пыры, хуйо-майо, прилители наканец ани на этот ебаный Марс. Павылазили фсе из ракеты наружу - глять: чёзахуйня! кругом какии-та бутылки битыйе, стаканы пластикавыйе, хвасты силёдачныйе, да бливотина. Зничит всё таки русскийе далетели - ришил камандир, и атправил фсех сваих патчинённых на поиски астатков Первай икспидицыи. А сам пашол за дюну пасцать - там на Марсе этих дюн песочных - дахуя... Ну, сцыт он, кароче, насвистывайет какуюта там блять песинко пендосцкую, и видит - фдрук ис за дюны рожа паказалась, красная, страшная шопесдецц, нос синий, здоровый такой... Абасрался тут копетан, но виду нипадал, ибо нехуй перид инапланитянаме срамить гераичискийе пендосцкийе идиалы. А рожа тут увидила иво и гаварит хриплым чилавечиским голасом: “слыш, ты, урод, у тя миниралки в ракете нет? Трубы горят, бля, пиздец...” Капетан сначала растирялсо, типо хуясе – инапланитянен на чилавечиском изыке гаварит. Патом дагадался, што это русские иво научиле и пабежал в ракету: чистить ат гавна абосраный скафандыр и искать миниралку. А марсеанин тем временем, падайдя к ракете, пащупал ийо, пастучал да и гаварит копетану: “слыш, ты, а скока весит эта хуёвина? А то тут нидалико пункт приёма драгметаллоф аткрыле. Давай сдадим иё нах, а бабки – папалам. Ана веть тибе больше нипанадабицца.” Тут копетан чуть было апять ни абасралсо, но любопытство заставило иво сдержаццо. Патаму как павидением и манераме сваими сильна кавота этат марсеанин капетану напоминал. Кроме того, а хуле ракета-то нипанадабиццо, веть исчо в пендосию на ней абратно литеть черис нивроткасмическое прасранство? А марсеанин, сцуко, словно мысли капитанцкие прачитал, и ехидна так сащурившись, гаварит: “Авотхуй ты атсюдава улитиш, патаму как ва-первых: у тибя при пасатке гравицапа пагнулась, а во-втарых – мудак ты, патаму што это вааще ни накакой не Марс. А жестянку свою ты мне всё равно атдаш. Ты же на маю територийу ибанулсо. Вон там – марсианин вытянул руку, указывайа направление – там Петрович свалку контралирует. Весь цвет- и драг-мет там иво, я туды нилезу. А фсё, шо тут выбрасывають – то маё. И скажи спасиба, што ты к Петровичу не ёбнулсо, а то он тибе таких пиздюлей бы накрутил!”. Тут капетан не выдержал и бросился бежать прочь ат страшного инопланетянина, ато вдруг ещё как диствитильно, атпиздит низахуй. “Вот тибе и Марс – грусно подумал пендос, астановившись наканецц, штоп перевести дух – Я то думал, што наш великий подвик нужен пендосии, што я типо нацыанальный гирой, и вся хуйня. А веть мну гаварили, што марсиане высокаразвитайа нацыя, тилипаты, там, и фсё такое. А тут вот такойе наибалаво”. Долга он так исчо сидел и фтыкал в своё горе. А кагда савсем стимнело, и на небе, атна за другой, взашли обе луны, он встал, и атправился на поиски своей каманды.