ахуенное крео, мае любимае

мое любимое мое крео. четайте, што ли...

ЛЕНОЧКА

Недавно я случайно узнал, что Леночка уехала в Америку. Уехала не просто так, а жить, на постоянное место жительства. Как пишут в газетных объявлениях, на ПМЖ. То есть навсегда.
***
Как же так, подумал я сразу. Маленькая девочка – ей ведь еще и десяти нет, одинокая косичка с синим или белым бантом, челка на глаза, ссадина на коленке, сандалии. Пионерский галстук, красно-черный портфельчик-ранец, вечно полный нужных и ненужных учебников, девчоночий «вопросник» с ловушками – «теперь пиши, кого ты любишь!» Полет с ледяной горки с вечным шлепаньем на попу – никогда не могла она съехать лихо, по-мальчишечьи, хотя очень старалась. Сильная ангина, «пятерки» по музыке и «тройки» по английскому, разворачивала конфетки под партой, преданно глядя на Лидию Денисовну, выпали два передних молочных зуба, и шепелявила, совершенно не стесняясь, как другие дети. Сама – в Америку? Без родителей и родственников? Как ее пустили? И как она там будет одна? Ее хоть кто-нибудь встретит? Я был в недоумении, а спросить не у кого: того, кто мне сказал про ее отъезд, я знал мало и больше не встречал.
***
Хотя, нет, что это со мной, оборвал я сам себя. Какая еще девочка, мы ведь, слава богу, в одном классе учились и школу уже закончили. Леночка – вполне взрослая девушка, второй курс исторического, простая короткая стрижка, но челка осталась, волосы выкрашены в «баклажан», улыбчивая и симпатичная донельзя. Курит, но мало, в компаниях, больше напоказ, чем на самом деле, легко учится и потому не пишет шпаргалок, с сессиями никаких проблем. Бурный роман с пятикурсником – предмет обсуждения всего факультета, с сияющими глазами просила шепотом у подруг ключи от квартир днем, когда никого нет дома, а «он» маячил при этом в конце университетского коридора, покуривая с непричастным видом. Разрыв через месяц, почти полгода носила тоску в глазах, улыбалась одним ртом, на приглашения парней куда-нибудь сходить смотрела так недоуменно, что даже признанные сердцееды смущенно прятали глаза, как будто случайно выразились «по матери». (Тогда я впервые задумался – стоит ли месяц счастья полугода тоски?) Оправилась, снова стала смеяться и ходить на вечеринки, но парня себе так и не завела, хотя многие пытались. И что теперь в Америке? Будет продолжать учиться? Или пойдет работать, но кем? По английскому ведь как была «тройка», так и осталась – нет у человека способностей к языкам. Как же она там, одна, ведь обманут, мир жесток, и не заметит, как окажется где-нибудь на панели. Жалко девчонку, жизненного опыта почти никакого.
***
Какую еще девчонку, опять остановился я, какая второкурсница. После окончания нами институтов прошли годы, Леночка по распределению никуда не поехала, осталась в городе, была возможность. Пара романов, потом вышла замуж по любви, но, как говорят, неудачно, через год разошлись, он ушел обратно к родителям, родила мальчика, здорового и умного, Диму. Немного погрузнела, пропала легкость, появилась мягкая солидность в движениях – красивая молодая женщина. Сын пошел в школу. Интересная работа, начальство уважает и ценит, зарабатывает хорошо, случайные мужчины, ничего серьезного, бывший муж исправно дает деньги на ребенка, но не приходит и с Димой не общается. Сын вырос, в армии пристрастился к наркотикам, лечит, кладет в какую-то модную клинику, платит бешеные деньги, вылечился, и все этому удивляются – не верят. Вышла замуж еще раз, человек намного старше, старый мудрый еврей без семьи и родственников, через два года умер. Дима после излечения устроился на работу на киностудии, заочно учится на режиссера, как можно учиться на режиссера заочно... И что ей вдруг понадобилось в Америке? Уже не молодая, перестроиться будет трудно, работу найти вообще невозможно, своих хватает, даже чахлые остатки английского давно забылись. На сына надеется? А не боится, что опять наркотики, ведь в Америке этого добра навалом? Да и вряд ли Голливуд с трепетом ждет русского помощника режиссера без всякого опыта. Да, что-то Леночка слишком уж круто решила поменять свою жизнь, и зачем? Никакой такой особой разницы в наше время между свободой там и свободой здесь уже нет, делай что хочешь. А возможности для женщины средних лет, никакими особенными талантами не обладающей, во всем мире одинаковы – минимальны.
***
Стоп, сказал я себе, остановись. Ты опять все перепутал, старик, какая тебе женщина средних лет, это все дело прошлое. Приличная чистенькая старушка, со здоровьем пока, слава богу, все в порядке, пенсия, спокойная старческая дружба у подъезда на лавочке, спокойная взаимная пожилая симпатия с Андреем Сергеевичем, бывший военный, мотался по гарнизонам, семью не завел. Побывала пару раз в церкви, но в бога не поверила, много ходит по выставкам, музеям и в кино, получает, как всегда массу удовольствия от жизни, ездит отдыхать на море. Сын стал-таки режиссером, снял фильм, заметили на каком-то фестивале, пригласили в Польшу работать, очень доволен, звонит, но не часто. Прислал денег, купила себе путевку на Майами, съездила, немного загорела и мир посмотрела. Рассказывала, что мир, оказывается, больше, выше и ярче, чем все представляют себе, глаза горели, выглядела помолодевшей. Ей не верили, но соглашались и слушали с интересом, как пересказ вчерашней серии телесериала. Неужели уехала в Америку из-за ярких красок, и все? Чего-то не хватало всю жизнь, а теперь нашла? Пустоты-то ведь и серости и там, и здесь хватает, от места она не зависит. И как в таком возрасте с языком? А заболеет? Хотя там врачи, говорят, получше и комфорта в больницах побольше. В общем, непонятно. Взяла и уехала в Америку. Хорошо, когда есть, куда уехать.