Ниипаццо давно, Когда нас еще с ваме не было

Это случилось давным давно. Нас с вами еще не было даже в проекте.
Маленькое поселение в степи, 12 хижин тесно прижатых друг к другу. Кругом бедность и заброшенность. Каким образом образовалось это село, останется загадкой. Утром мужчины вставали и работали на небольшом клочке земли, пытаясь собрать урожай и не погибнуть зимой. Женщины занимались
животными, несколько десятков кур и пара баранов на всех. Сегодня было лето. Жаркое лето. Мужчины то и дело отвлекались от работы, а женщины и дети плескались в небольшом озерце. Зной не позволял почти ничего. Даже
размножаться.
И была у этого стада, тпьху, у селения религия.
Вера в высшее была так сильна и ниипаццо развита, что даже заповедь была по сравнению с этим, детским лепетом недоразвитого дибила, от ширанутой мамочки (но это потом и для некоторых)
Эти люди не изменяли, не ругались матом, не знали албанского, не гордились и никогда не бросали друг друга в беде, не пытались отнять у ближнего и затаившись кучкой пытацца зародить новую деревню. В самом маленьком домике жила женщина, одинокая, муж ее давно сгинул, точнее его сгинули.
Несмотря на религию и веры в ниубий, ненормальных жгли на жертвенном костре.
Был у Дунольсии (так звали женщину, ыыыыы, имя есть, бэээ), сын, паренек 12 лет. Поскольку был он пастухом, выгонял стадных животных в поле, а летом жара стояла убийственная, трава иногда загоралась, у мальчика Инкурбиссио (ласково Инк) срывало переодически крышу.
Вот и в этот раз случилась беда.
-Люди! я вижу! я вижу птиц! у птицы много блестящих глаз, а когда она летит в темноте у нее что то вспыхивает, это жар птиццо!
Тут стоило бы сказать: что курил мальчиг? мальчик ничего не курил, сигарет и табака тогда еще не было, только кое где, небольшими полянаме произростала дурь-трава, которую ели животные и потом так смешно бегали переодически отбрасывая копытца. Свиньи хрюкале, куры кудахтали и водили хоровод по всей деревне. Но не в этом дело.
Сейчас Инка несло по всей деревне. Делая колесо и прыгая на
шпагат, он кричал всякие глупости, как вы уже поняли.
Когда такая ниипаццо хуйня произошла в первый раз, мальчику сделали предупреждение, точнее ласковое предложение.
Мать переживала, но сделать ничего не пыталась, зная, что сына постигнет участь отца-героя.
- Мамо! - в тот раз поляна была ниипаццо крепкой, выдержанной, высушенной и хорошо удобренной - А ты знаешь почему я так странно шевелю пальтсаме? Я, мамо, долблю клавиатуру!
Мать при таких словах крестилась и сплевывала трижды через левое плечо:
- Сотана! Ацкий - и поспешно закрывала окна, боясь, что это дойдет до ушей соседей.
Вот так это было в первый раз.
А сейчас его несло по всей деревне, я повторяюсь. Это была не удобренная трава, это было че та посильнее, может грибы? ХЗ.
- Кинь в личку номер аси! - звучало очень странно. Мужчины сначала посовещались, а затем взялись за вилы, на всякий случай.
- Аффтар сходи в окно за хлебушком!
Почему то на этих словах солнышко скрылось в облачке и на земле потянуло холодом, приятным и всеоблегчающем.
Но если бы в другое время произошло подобное, было бы воспринято именно так, а щас дажы дети разревелись от страха, прижимая к себе тушки накуренных в жопу кур.
Наверно это было последней каплей для таких религиозных людей. Они были добрые и никогда не изменяли, своим принципам. Скрутив в загогулину, поволокли мужики Инка на пьедестал палача, только там не вешали, там сжигали.
Мать кусайа локти, забилась под скамейку и тихо поскуливала. Ничего изменить уже нельзя было.
Костер горел весело и дымно, люди подбрасывали в костер траву, не знай нозвания травы, да и нахуй какая разница.
Пламя уже подбиралось к литсу, тело весело шипя разносило вместе с травой запах.
И вот тут стоит включить опцыю "медленный просмотр", насладиццо скривленным литсом Инка, вдохнуть дым.
-Жжоте! - из обугленных губ еще доносились еле слышныйе крики.
Инк умер, сгорел.
А толпа еще весело бегала вокруг костра, подбрасывайа траву, нежелая расходиццо по делам и совокупляйясь по углам маленькой деревеньки, изменяя своим заповедям, создовали новые традиции.