Ленин и жандармы, неизвестное об известном

Пришли как-то раз к Ленину жандармы. Секреты революционные выпытывать Как вошли, поздоровались, тапочки надели и сразу к нему в комнаты проходят. Молча. У Ильича и так отходняк тяжкий, а тут еще жандармы пришли. Есть от чего душевному равновесию пошатнуться.
-Ну что,-- говорят жандармы
-Да вот,-- отвечает Ленин, и плечами пожимает, как бы говоря «А чо?», то есть не сознается, конечно.
А жандармы уже неоднократно с ним дело имели, поэтому знали, что с отходняка Ленин болтливостью не отличается, порой даже интернационал петь отказывается, до того в себя уходит. Ему бы похмелиться, ан нет—Надежда Константиновна, суровая женщина, все Ленинские заначки перепрятывала, да и не со зла вовсе, просто женская натура такая: нашла заначку—перепрячь, на уровне древних инстинктов, вобщем.
Тогда решили жандармы обыск устроить, дабы заначку какую найти и Ленина похмелить, потому что начальство строго им приказало от Ильича без революционных секретов не возвращаться. И вот старший жандарм опытной рукой частого гостя роется на антресолях, шарит за унитазом, пылесосит, на всякий случай, под кроватью, да вентиляцию в ванной проверяет. Ничего нету. Мебели в квартир--шиш, паркет так слипся, что и вскрывать не стоит, под юбкой у Крупской токмо борода и ничего больше, а водки нигде не видать, вот ведь оказия какая. Совсем жандармы расстроиться собрались, но старший, самый из них опытный, унынию не поддается и идет прямиком к книжному шкафу.
Тут у Ильича что-то в голове громко щелкнуло, а ниже спины весело заиграло. И охватывают его неведомое томление вкупе с нехорошим предчувствием, то есть в пору обдристаться, но пока еще не очень понятно, с чего бы это. Ленин, как человек во всем любящий порядок, до выяснения причин решил кальсон не портить и погрузился в самоанализ. Стоит такой задумчивый, булки сжимает и самоанализом занимается. В это время старший жандарм уже первую полку перетряс, с детскими журналами, ко второй подбирается. А на второй полке у Ленина «Техника молодежи», «Наука и жизнь» и прочее чтиво для растопки и иных нужд предназначенное. Вроде бы ничего особенного, но напряжение нервное возрастает, внутренний голос старшему жандарму шепчет «Теплее, теплее», а Ленину «Сейчас обосрешься, по-любому обосрешься». И в голове у Владимира Ильича пустота предательская, только голос этот эхом по черепной коробке легко рикошетит. Ни одной мысли конструктивной, только измена и депресняк. Тут еще Надежда Константиновна на своих костлявых пришла, в дверях встала, да глаза на Ленина выпучила, как рентгеном просвечивает. Ленин стоит, мнется, совсем неуютно ему стало, а Надежда Константиновна смотрит на него и глаза еще больше выпучивает, в самые глубины души проникает.
Так, суть да дело, добирается старший жандарм до четвертой полки. На ней сейчас в каждом уважающем себя доме собрание сочинений В.И. Ульянова стоит, но он их тогда еще не написал, поэтому полка была пустая. А выше нее уже тяжело жандарму дотянуться—маленький он был, неуклюжий и толстый (ну, пончики, гамбургеры, сами понимаете). Тут бы Ленину за табуретом сбегать, а у него ступор, с места сойти невозможно, да и опасно это, ибо революция, которую так ждали любимые крестьяне и рабочие сейчас была в самом разгаре, ограничиваясь, пока что, кишечником своего вождя. Делать нечего, лезет старший жандарм под шкаф, чисто для профилактики и очистки совести. То есть принеси Ленин табурет, его бы сразу отпустило и без последствий, все предчувствия сразу бы накрылись ужасной вагиной, но судьбе было угодно иное.
Дальнейшие события развивались столь стремительно, что автор не в силах восстановить их в хронологической последовательности.
Толстый жандарм, отклячивая зад, лезет под исполинский шкаф, остальные с немым вопросом на утомленных лицах тянутся за шубами, Ленин птицей в клубе реактивных газов взмывает к самой верхней полке, Крупская до предела выпучивает глаза.
*******************************************************
Жандармы попили чаю с вареньем, оделись и стали откланиваться.
-Что же вы так рано уходите, посидите еще немного, - вздыхала хозяйственная Надежда Константиновна, али чай не душист, али варенье не по душе пришлось?
Нет, угощение гостям вполне импонировало, но с собою они уносили провокационную литературу, запрещенные книги и надежду на прибавку к жалованию, а деньги, как известно, ждать не любят.
Когда жандармы ушли, Ленин закрылся в библиотеке, достал из-под шкафа аккуратный, пусть и немного запылившийся косячок, и глядя на пламя зажженной спички, подумал « Ссылка, ссылка… какие они все замороченные, шебутные какие..»
Он затянулся и тихонько прошептал: «А в Шушенском, наверное, всегда лето…»

P.S. Да, и еще:
Так Ленин обманул жандармов.
© Печ
Это сообщение отредактировал Печ - 2 мар 2006 в 04:10