У людей нельзя забрать небо! Оно же общее!, Про внутренние авиалинии.

Работа у меня такая, что приходится много мотаться по стране. Летаю много, летаю часто, повидал не мало. И вот обычный рейс, Санкт-Петербург – Новосибирск, обычной авиакомпанией "Россия", на обычном лайнере Ил-86.
Все как всегда, аэропорт Пулково, сотка конька, бутерброд с икрой, регистрация, досмотр, взлет, томатный сок, холодный обед. Четвертый час полета подходит к концу, жопу ломит, хочется курить. В динамиках звучит обращения командира к пассажирам:

«Уважаемые пассажиры, наш полет подходит к концу, через 20 минут наш лайнер совершит посадку в аэропорту города Новосибирск, просим привести спинки кресел в вертикальное положение….» все как всегда, блять, зачем он сказал в конце « просим сохранять спокойствие»?
Хули тут волноваться-то.

По двум проходом синхронно бежали две стюардессы с тележками, выдавая каждому пассажиру гигиенический пакет и влажную салфетку.
Мне тоже сунули, нам мой вопрос:
- Девчонки, а зачем? Я 20 лет в авиации, даже на рогатке в крестовском парке катался!
- Парень, возьми, а! И открой пакет! Не до тебя.

И жалобно простонала вверх, взывая к высшим силам: «Господи, когда же его наконец на пенсию выгонят!»
Симпатичная стюардесса пробежала в хвост, зацепила телегу, уселась в кресло для персонала, начала судорожно пристегиваться.

Погасили общий свет, включили аварийный. Навстречу солнцу летел наш самолет!
Вы когда-нибудь смотрели старое советское кино про войну? Тогда вам знаком этот звук. Звук сбитого мессершмидта, этот предсмертный вопль раненой машины. Этот стон!

Это было оно, в эффекте три де, с мелкой трясучкой и чьим-то писклявым «Ой- мамочки!» Вот именно, как воет сбитый мессер, завыл наш самолет. Но почему мы не отстреливаемся, блять! Где эти сранные фокеры! Дайте мне ручной пулемет! Но кроме воя ничего. Мы начали заваливаться на борт. И тут ВЬЕБАЛО!! Нет, блядь, мы не падали, мы блять, пикировали на славный город Новосибирск. Мы его штурмовали! БАНЗАЙ! Мои яйца подбросило куда внутрь желудка и трепало как старую тряпку на ветру. БЕ-ЕЕЕ-ЕЕЕ!!!! Раздавалось по всему салону. Никто не плакал, не возмущался, такого единения пассажиров я не видел, мы были одной командой, одним организмом блевали ВСЕ! БЕ-ЕЕЕ-Е! Сука, когда же это кончится, думал я и смотрел в иллюминатор, на ощетинившиеся какими-то закрылками крыло и беснующееся, черное марево тучи и ошметки облаков. И тут мы выскочили на свет, нас дернуло и через десяток секунд самолет плавно коснулся земли и мягко побежал по взлетке. В салоне стояла абсолютная тишина, смеркалось.
Трап подали быстро. Не было обычного столпотворения, люди выходили не спеша, молча, все одинаково зелененькие, помогали друг-друну. У трапа стояла бабка в форме унтер-офицера люфтваффе и улыбалась. На мой вопрос, а водички нет? Она выудила из полевой сумочки маленькую бутылочку, щелбаном сбила стальную крышку и дала мне:
- Битте!
- Что это было, фрау?
- Проходили грозовой фронт, гер командир сказал, что это очень плохой русский грозовой фронт.
- Хороший у вас командир!
- Да, он настоящий ас, пришел к нам из военной авиации.

Это был мой первый перелет, когда после выхода из самолета люди не лезли в автобус занимать места, а просто дышали морозным воздухом, никто не переругивался, не отзванивался по мобильникам, все просто стояли и в глазах была всепоглощающая любовь к этому миру. Закурить я смог только в гостинице, через пять часов после посадки, радость-то какая.