В конце 70-х, к нам, в институт иностранных языков, постоянно приезжали на стажировку молодые люди из разных стран. Учить русский язык. Все они жили в нашей общаге в Петроверигском переулке – мрачноватом, сером здании в центре Москвы. Общага не отличалась от любой другой общаги в мире. И этим всё сказано. Иностранных студенток там спаивали и ебли, а иностранных студентов просто спаивали.
Мы, студенты старших курсов, оборзевшие от своей значимости (дембеля, бля!!!) частенько заваливались туда с вполне определенными целями и строили юных грызунов гранита науки по полной программе.
Сделаю отступление и скажу, что я в студенческие годы частенько промышлял написанием заказных рефератов по научному коммунизму (во, как!) для студентов-иностранцев. Такса была фиксированная – 2 бутылки шотландского виски и блок американских сигарет. Иностранцы легко покупали это в своих посольских магазинах или в валютной «Березке», куда доступ советским гражданам был запрещен.
1 сентября, я получил очередной гонорар за реферат, написанный по заказу одного студента-монгола по кличке Чингис-хан. Сука, вы видели когда-нибудь двухметрового монгола? Нет? А я с ним учился. Ещё с весны он мне оставался должен, и сегодня, принес должок.
Где будем пить? В общаге. Надо же отметить начало последнего курса. Втроем, я и два моих одногруппника, мы двинулись в нужном направлении.
Бабушка-вахтёрша была гречанкой. Уж не помню, каким хуем она оказалась в Москве, может, бежала от власти «чёрных полковников», может ещё почему, но женщина она была добрая и никогда не записывала нас в книгу гостей и не стучала коменданту о гулянках до утра.
«Калиспера!» поздоровались мы с ней на греческом.
«Алкоголики пришли», махнула нам рукой Афродита. «Проходите».
Наш однокурсник, староста 3-го этажа, был рад нас видеть. Ещё бы! Виски и пиво! Предел мечтаний любого студента!
Выпили мы крепко. Кровь забурлила, мозг настроился на ебливую волну. Студентка из Чехословакии с нежным именем Илона, регулярно исполнявшая по пьяни песни из репертуара Карела Гота, стала предметом моего вожделения. Пошатываясь и плотоядно поблескивая глазами, я повёл её в никем не занятую комнату, которая называлась «хижина дяди Тома» и располагалась прямо напротив общественной кухни. В комнате стояла только кровать с матрасом. Мерзко и пронзительно пискнув, кровать приняла в свои объятия два полумертвых тела. «Хи-хи», сказала Илона, увидев, что на мне трусы с американским флагом.
В этот момент в дверь постучали. Иду в трусах к двери. Открываю. Стоит вьетнамец. «Хули надо?» «Вачоле?» «Што бля?» «Вачоле?» «Што-што бля?» «Ва чоль е?», говорит по складам вьетнамец. «Пашол на хуй!», захлопываю дверь.
Илона лезет в трусы и нащупывает дядю Сэма.
Стук в дверь. «Блядь! Ну что за ёптваюмать!» Иду, открываю. Вьетнамец. Но другой, вроде. «Вачоле?» «Слушай, муравейбля, што тебе надо, а? «Чоль!», говорит и улыбается. «Пашол на хуй!»
Илона продолжает терзать дядю Сэма. Я не могу успокоиться и всё жду, что сейчас постучат в дверь. Хуле, стучат.
«Ну, всё! Щас я им покажу, блядь!»
С торчащим вперёд парусом цвета американского флага иду открывать. Уже третий вьетнамец, с кастрюлькой в одной руке и пачкой вермишели в другой. Замечаю, что у него седая прядь на голове. Во, бля! Откуда?
«Ва чоль е?»
И тут я понимаю, что ему нужна соль. «Ва чоль е? У вас соль есть?» «Ахтыбля, ужин готовишь? Пойдем, помогу!»
Беру вьетнамца за тонкую шею, тащу на кухню. Наливаю в кастрюльку воды, ставлю на огонь. Выхватываю из его рук пачку вермишели и, не открывая, запихиваю в кастрюльку, надавив сверху руками. Вьетнамец в шоке. Нагло ухмыляясь, говорю ему, что соль есть вредно, даю пенделя и, щелкнув по носу, удаляюсь. Самодовольный, мерзкий советский студент.
Илону грыз до утра.
На следующий день, в институте, нас всех собрали и отвели в актовый зал. Оказывается, у вьетнамцев национальный праздник – день независимости. Сидим, охуеваем от тоски, слушая со сцены умные речи и поздравления.
«Слово предоставляется, старосте стажерской группы студентов из Вьетнама Нгуену..(хуй помню как там дальше!)», говорит проректор.
На сцену улыбаясь выходит вьетнамец в военной форме, в фуражке, с орденами на груди.
«Наш Нгуен участвовал в боевых действиях во время войны с США, уничтожал агрессоров, посягнувших на свободу его Родины, был в плену, откуда бежал, голыми руками убив несколько американских головорезов. Он – майор вьетнамской армии, награжден правительственными орденами и медалями за мужество и героизм. Сейчас он учит русский язык, чтобы поступать в военную академию в Москве». Бурные аплодисменты. Вьетнамец снимает фуражку и подходит к микрофону. Я вижу седую прядь на его голове и…
«Ва чоль е?», проносится в моем похмельном мозгу и ужас, мелкими холодными мурашками покрывает спину…
«Никогда не обижай слабого – он может оказаться сыном тигра», говорил мой друг Нгуен, когда мы пили пиво в общаге и вспоминали, как я учил его варить вермишель…
Оч знакомо. У нас в корабелке также относились к въетнамцам. Был случай один вьет пошел на местную дрискотеку и познакомился там с какимто мужиком (по поводу ахтунг вьетнамец или нет история умалчивает) и привел его в общагу типа дальше продолжить знакомство за бутылкой ихней водки. Мужик оказался гопником и полез на парня м ножом. Тот испугался, разбил стулом окно и выпрыгнул.Хоть и второй этаж но он сламал себе ногу в 2-х местах. И что самое интересное нашли его в полукилометре от общаги. Убежал в шоковом состоянии.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com