бомж, букавки

На запрос «Штабовенко Виталий Васильевич» поисковик выдал кучу ссылок. Захожу по первой из них, смотрю на фотографию – точно он. Не соврал. Статья датирована 2002 годом. На фото он в костюме, с галстуком, искренне улыбается происходящему. Там он, председатель первой всеукраинской олимпиады по информатике, вручает призы победителям. Там он еще уважаемый человек, талантливый программист, верный семьянин. Это было в 2002. С тех пор прошло каких то 4 года.

Очередь двигается очень медленно, и я немного начинаю нервничать. Стоять под дождем не очень то и приятно. Холодные капли противно скатываются за шиворот, заставляя съеживаться. Ветер сносит потоки стекающей с крыши воды и плещет ими в лицо. А продавщица, словно сонная муха в дихлофосе, неторопливо отсчитывает сдачу внутри уютного киоска. Это бесит, но приходится терпеть, есть то хочется. Что бы скрасить ожидание хот-дога, погружаюсь в свои мысли. Хоть и не страдаю аутизмом, но в качестве защитной реакции, иногда полностью ухожу в себя. Так и сейчас. Дождь, ветер, холод перестают для меня существовать. Я уже далеко отсюда, в том месте, где никогда не был. И наверно, никогда не буду. Там нет злобы и страха, коварства и вероломства, предательства и лжи, бедности и порока. Точно, там мне не побывать. Просто потому, что такого места нет. О нем можно только мечтать, чем я и занимаюсь, стоя в очереди.
- Молодой человек – фраза буквально вырывает меня из размышлений – простите, у вас не будет пару копеек? Прямо передо мной стоит бородатый мужичек лет пятидесяти. Бомж. Но какой-то необычный. От него не воняет, одежда видавшая виды, но довольно опрятная, а главное взгляд. Униженный, затравленный, извиняющейся, но абсолютно не наглый и мыслящий. Редко в глазах подобных людей прочтешь интеллект.
- А на что тебе? – какое то непонятное любопытство взыграло во мне.
- На 100 грамм – и взгляд так виновато потупил. Как нашкодивший ребенок.
И как-то так ответ этот мне слух резанул. Может не сам ответ, а тон, которым он был озвучен. Обреченный. Без исходный. Смирившийся. И правдивый.
- Мужик, а зачем ты пьешь? – спрашиваю неожиданно для самого себя.
- А что мне остается? Моя жизнь все равно всякий смысл потеряла. Вот так пью, что бы забыть… - и слеза промелькнула, но тут же исчезла под мозолистой ладонью.
- Мужик, подожди минутку - как раз подошла моя очередь. Беру два хот-дога и две бутылки пива. Себе и ему.
- На вот, угощайся – протягиваю. Он непонимающе смотрит на меня. Я на него. Стоим как два идиота, в луже под проливным дождем и таращимся друг на друга.
- Да я не…не надо. Вы что? Я ж думал 10 копеек. А это…- начинает невнятно лопотать мой новый знакомый.
- Бери, отец. И какое там Вы? Ты ж меня в два раза старше.
- Спасибо. Большое спасибо. – дрожащими руками принимает мои скромные дары.- Я ж не всегда таким был. Просто в жизни так случилось…
- Слушай отец, идем куда ни будь под навес и я тебя с удовольствием выслушаю – наконец то я вспомнил про дождь.
Общался я с ним часа полтора. В основном рассказывал он. Про то, что раньше он был программистом, у него была жена, хорошая и любимая работа, друзья, творческие планы и желание сворачивать горы. А потом его «кинули». Друзья же и «кинули». И жена кинула, ушла то есть. И ничего и никого не осталось. Бомжует. И пьет. А больше всего, говорит, не хватает ни жены, ни друзей, а компьютера. Очень работу любил.
Из вещей у него кулечек только был. Такой, обыкновенный, полиэтиленовый. А в нем книги и журналы. Не для того, что б ими укрываться. Для того, что б читать. Это все что у него осталось.
Когда расставались он представился и даже на бумажке написал - Штабовенко Виталий Васильевич, и говорит, мол если не веришь, зайди в Инет и пробей. А я ему уже тогда верил и даже номер телефона своего оставил. Может помочь чем смогу. Хотя какая с меня помощь. Я сам полностью зависимый человек. Да и, чувствую, не позвонит он.

Нет. И все таки никогда я не буду там. Там где нет злобы и страха, коварства и вероломства, предательства и лжи, бедности и порока. Просто потому, что такого места нет.