Поможем Маме Стифлера., а вдруг получится.

За последние 24 часа я, кажется, подружилась с половиной Армении. Как-то так вот получилось. С половиной России, кажется, разосралась: мне сказали, что я русских оскорбляю. Тоже как-то вот получилось. Хотя речь шла вообще об отдельно взятой субстанции, которую я попросту не желаю считать человеком, одной национальности с собой. Но я сейчас не о нём.
Хочу рассказать одну историю почти пятнадцатилетней давности, но не знаю, с чего начать. Потому что, если начать прям с самого начала - это я тут всю биографию свою вывалю.
Начну так: однажды у меня появился друг. У меня в то время вообще друзей не было. Потому что не до друзей как-то вот было. Мне 21 год, муж бросил, сыну три года, работаю на двух работах, сплю два часа в сутки, и для меня лучший друг - это подушка. Чтоб шесть секунд в неё порыдать, и тут же отрубиться.

Работала я тогда в маленькой фирме, недалеко от метро Дмитровская. Прямо у метро стоял ларёк с сигаретами, где я каждое утро покупала пачку Золотой Явы. Потому что всю жизнь дымлю как паровоз Черепановых. Я совала в окошечко деньги, а в ответ оттуда обычно вылезала рука с сигаретами. Весь процесс занимал две секунды, и обладателя руки я не видела, и даже как-то вот и не интересовалась кому она принадлежит.
Через месяц такого товарно-денежного отношения с рукой - мы с ней познакомились. У неё был хозяин, и звали его Карен.
Каждое утро он встречал меня у метро и провожал до работы: каких-то метров триста. По пути болтали ни о чём. Я уже знала, что он приехал из Еревана, снял квартиру, взял в аренду ларёк, купил на Киевском рынке сигарет, и вот сидит, сам ими торгует. Нанять кого-то продавцом - денег пока нет.
А Карен уже знал, что у меня ни на что нет времени: у меня две работы, трёхлетний сын, два часа на поспать, и пять минут на то, чтоб дойти, вот, вместе с ним триста метров до моего офиса. Офис, конечно, это громко сказано. Это был шестиэтажный паркинг на Башиловской улице. На шестом этаже, в комнатке для охраны, у нас был семиметровый офис, и три работника. Торговали сранью разной по телефону.
Так прошло года два. Правда, Карен за эти два года уже успел взять в аренду три ларька у метро, и шестерых продавцов. И магазин купил на Коровинском шоссе. А я всё так же днём работала в гараже, а ночью пела в одном кабаке на ВДНХ, за пятьсот рублей. Чо я, зря в музыкальной школе четыре года училась, что ли? Как знала, что пригодится. Времени по-прежнему не было. Сын рос, росли расходы. Выходных у меня не было, да и не хотелось, если честно. Раз в год у меня приключался день рождения. Не отмечала. Традиционно, выходила на работу. Иногда даже забывала о том, что у меня день рождения. Пока не выходила из метро, и не натыкалась у выхода на Карена с букетом и какой-нибудь двухметровой плюшевой фауной. Он был единственный, кто меня поздравлял. Зато я в ответ, как дрянь, постоянно забывала, что у него в мае тоже день рождения. И не поздравляла.
Он не обижался. Он встречал меня после работы, приглашал в кафе, и говорил: Это ненадолго. Прям на часик максимум. Повод просто есть маленький.
Поводом всегда оказывался его день рождения, и мне было дико стыдно.
Прошло ещё года три. У меня не менялось ничего, а у Карена уже был какой-то там салон красоты, несколько магазинов, и тоже ни на что уже не хватало времени. Даже на наши триста метров до моей работы. А я к тому времени собралась выходить замуж второй раз. За день до свадьбы позвонил Карен. И я сходу пригласила его на праздник. Судя по голосу в трубке, товарища я новостью не порадовала, но он сказал что сочтёт за честь завтра приехать и меня поздравить.
Он приехал. С цветами, с подарком. Буквально на полчаса. Сказал тост. Не мне, а мужу моему. "Сделай эту принцессу счастливой". И выпил. Муж ответил: "Конечно, сделаю", и наебал. И меня, и Карена. Через четыре месяца муж меня выкинул с балкона четвёртого этажа, а ещё через полгода умер сам. От передоза. Карену я ничего не рассказала. Да и не видела его уже к тому времени больше года.
А потом я заболела. Болею я редко, и никогда не лечусь: у меня синдром цыганского ребёнка. Мой организм знает, что мне на него наплевать, лечить я его не буду, так что крутись как-нибудь сам. Но тут что-то пошло не так: две недели температура по 40, а я всё упорно хожу на работу, и всячески показываю организму, что меня ничего не волнует. На третью неделю свалилась. Я никогда в жизни ещё так не болела. Потом-то оказалось, что это двусторонняя пневмония была, но организм меня тогда победил. Пять дней я тупо лежала пластом дома, изредка натурально ползая на пузе до туалета и обратно. Жизнь явно заканчивалась, и заканчивалась нерадостно. Сына забрала к себе моя мама, с которой у нас всю жизнь были непростые отношения, так что умирать мне можно было в любой день, и совершенно спокойно. Я знала, что меня найдут не раньше чем через месяц, и к тому времени, если повезёт, из меня получится неплохая мумия.
И тут в дверь позвонили. Но мне пофиг, я никого не жду, и до двери всё равно не доползу.
Позвонили ещё раз. И ещё. И ещё двадцать пять раз. Я шлёпнулась на пол, доползла до двери, поднялась, и даже её открыла. И опять сползла на пол. на пороге стоял Карен и десять пакетов с чем-то.
Карен деловито меня подобрал, отряхнул, отнёс обратно на кровать, и ушёл на кухню готовить. Через два часа он зашёл ко мне в комнату, проинструктировал о том что он приготовил, и что куда положил, спросил: почему у меня не отвечают оба телефона - ни домашний, ни мобильный, получил ответ: "Мобильный спёрли, до домашнего не доползаю - он в прихожей стоит", кивнул и уехал. Через час вернулся с двумя коробками: с радиотелефоном и с новым мобильником. Сказал: "Тебе не надо - мне надо. Будь на связи", вызвал мне врача и снова уехал.
После этого я видела его ещё один раз: когда ездила увольняться из своего гаража. В 2006 году. А потом как-то всё закрутилось... Стала работать в кино, съёмки, командировки, друзья, встречи, третья свадьба, муж, семья, Фейсбук, концерты...
А ведь где-то в Москве живёт мой друг. Мой Большой Друг. Друг, который меня любил. Друг, которого я всегда помню. Друг, который был для меня единственной родной душой на протяжении пяти лет. Мальчик из Еревана, который приехал в Москву продавать сигареты...
Я не помню его фамилию: это неудивительно, ведь я даже не могла запомнить день его рождения. Я потеряла его телефон - это тоже неудивительно, я теряю телефоны постоянно. Но я помню всё, что он когда-то для меня сделал. И я очень хочу его сейчас найти.
И прошу помощи. Вдруг кто-то его знает? Ну а вдруг? Вдруг найдётся? ну и что, что прошло столько лет?
Он наверняка меня уже не помнит, да это и неважно. Важно, что его помню я.
Помогите мне найти моего Друга.
©Лидия Раевская