Пара историй о "толерантности", Работа в школе

Начну издалека. Городок у нас небольшой, северный, относительно молодой. Население нашего города состояло преимущественно из русских, украинцев, татар, башкир. Впрочем, мы дети, растущие в Советском Союзе, различий по национальному признаку не делали,   и гордо назывались - северянами. К моменту окончания школы, в городе стали появляться представители   «кавказской национальности», но основным местом их дислокации был рынок, и их наличие в городе в глаза не бросалось. Потом из города я уехала, высшее образование получать, а по- приезду, устроилась работать в школу. И поразилась тому, как много стало детей «кавказкой национальности». Все чаще, в стенах школ города, стал звучать термин –билингвизм.   На совещаниях директоров школ, учителей,   вставали вопросы-   об обучение детей с билингвизмом. (хотя «не говорящие на русском языке», как по мне, так гораздо более отражает суть таких детей).
И вот настал тот момент, когда таких детей набралось уж очень много. И директор, при формировании первых классов,   принял решение – тех детей, которые худо-бедно могли изъясняться на русском языке, распределить по обычным классам,   а тех детей, кто по-русски не разумел, определить в один класс. Там как раз на класс набиралось. И учительницу им назначил, милейшую женщину, опытного педагога, с прекрасным именем Елена. Отчество, правда, для русского человека на слух не привычно, но, для казашки, оно и не удивительно.
Картина первая.
Первое сентября. Перед этим классом стоят отцы, человек 17, (а в школу у них только отцы ходят, за редким исключением, уж не знаю с чем это связано, то ли с тем, что мамы русского языка не знают, а может обычаи их какие). И вот стоят они, руками машут, кричат-возмущаются. Подходим к ним, интересуемся, «[чего бузим?] Не соблаговолите ли вы объяснить причину негодования?»
  « ми будим жалаватса, ми до верха дойдем. Пачему нам учительница чурка дали?»
Картина вторая.
Середина учебного года. Мальчик по-русски не говорит совсем. Понимает, видимо на интуитивном уровне, простые просьбы, обращенные непосредственно к нему. Вызываю родителей в школу, приходит отец ребенка. Начинаем беседу:
-скажите, а вы дома, на каком языке общаетесь?
-ну, я сам …(не запомнила национальность), жена у меня …(память девичья), и говорим или на её языке, или на моем.
-а русский язык?
-не, жена его не знает.
-хорошо. Вот давайте представим, что Вас отправили, например в Японию. И Вам надо как-то там жить. Найти работу, жильё. Вы сможете там социализироваться без знания языка?
(задумался надолго)
-т.е. вы хотите сказать, что мы все для сына как японцы?
-ну как-то так
-и что делать?
-учить русский язык. Дома разговаривать только на русском языке, ну с соседями подружитесь, старайтесь, чтоб ребенок как можно больше слушал русскую речь. Репетитора наймите, в конце концов.
(опять завис)
-а знаешь, мне по нашим законам разрешено многоженство, айда ко мне второй женой, детей русский язык учить.
[Кинулась я перед ним на колени, со словами «Спаситель ты мой, уж и не чаяла замуж то выйти»]
Задумалась я, как отказать-то, потактичней, а то кто знает, какие там у них еще законы есть, - «знаете, репетитор Вам дешевле обойдется». На том и разошлись.
Из школы я давно ушла, не знаю   как сейчас там дела обстоят, но просматривая списки очередников в детский сад, начала волноваться, как бы мой сын не оказался в группе единственным русскоговорящим. (Если до него вообще, та очередь в сад дойдет).