Юля

Ну чего он пялится, Юля ненавидела такие моменты, смотрит, сука, и смотрит. Вот уже и рынок, Юля выскочила из автобуса, напоследок показав этому уроду средний палец. Расталкивая народ, она пошла к нужному ей лотку. Серая снежная грязь отвратно чавкала под ногами, с неба сыпался не то дождь, не то снег. Гнилая оттепель, мерзкая погода, но Юле нравилась, она уравнивала всех в своей серости и грязи. Если не смотреть в витрины кабаков и дорогих магазинов, толпа вообще сливалась в безликое нечто. Еще базар, вечно орущее и воняющее чудовище, пожирающее деньги и выплевывающее товары. Юля любила базар и очень не любила магазины, там все прилизанно, подкрашенная человеческая жадность.

В косухе было холодно, но к холоду она привыкла, руки в карманы, вниз глаза… прав все-таки был Витя. Ничего почти пришла, вот уже видно лоток, яркий как глупость. Юля не изучала полки, она и так знала что ей надо.

- Куклу, за двести сорок, - пробурчала она, доставая озябшими руками мятые купюры.

- Тебе в розовом или зеленом платье, красавица? – сказала рыхлая продавщица, с синим от водки и мороза носом, оглянулась на поднявшую голову Юлю и икнула. Юля знала, что реакция будет такой и улыбнулась, тетка подняла коробку с куклой и выставила ее перед собой, подсознательно защищаясь от девушки. Она взяла коробку из ослабевших рук продавщицы и пошла к остановке. Сучка драная, думала она вспоминая продавщицу, ну хоть жалеть не начала и то хорошо. Главное купила! Кукла это хорошо.

Девушка не обращая внимания на прохожих начала разрывать коробку, на грязный асфальт полетели куски картона и целлофана, разумеется, можно было открыть куклу дома и аккуратно, но очень уж не терпелось почувствовать ее в своих руках. Тощий патрульный с рыжими усами хотел было ее остановить, но Юля только взглянула на него, и у стража порядка нашлись более важные дела. Достав из заднего кармана джинсов потрепанный пакет, Юля положила куклу в него, сжав напоследок нейлоновые золотистые локоны, низ живота скрутила судорога. Да кукла что надо, подумала Юля и вскочила в подъехавший автобус.

Полчаса в пропахшем потом и бензином ободранном ПАЗике, и Юля почти бегом бежит домой. Куклу хотелось потрогать, но в откладывании было свое удовольствие. Знать, что она лежит в пакете красивая и новая, а дома уже лежат необходимые приспособления. Пах скручивало все сильнее, она вбежала в подъезд, не обратив внимания на черный джип неуместный возле дореволюционной постройки двухэтажной халупы. Тяжело дыша, она захлопнула дверь и бросила пакет на грязный коврик у двери. Это тоже было правильно, именно там ей и место. Девушка стала раздеваться, аккуратно развешивая одежду, куртка, разбитые ботинки, джинсы, свитер и футболка. Лифчика она не носила, а трусы оставила. При мысли о кукле в паху вспыхивал огонь, но надо делать все правильно. В туалет, это немного притушит желание. Хорошо, думала она, как сейчас будет хорошо. Только не сорваться, все надо делать правильно. Ей нравилось слово «правильный». Мир, например, был паскудным, но правильным. Папаша и мамаша, запершие ее в этой вонючей дыре, тоже правильные. Так надо и никому не интересно желание. Все должно быть правильным, а не приятным. Но если ты делаешь все правильно, думала Юля, то получишь и приятного немножко.

Стол она приготовила заранее, на спинке обшарпанного стула висело, тщательно расправленное ситцевое платье. Зеленое, как и у куклы. Юля надела платье и сходила в прихожую за куклой. Положила ее на стол и залюбовалась ее пластиковым очарованием. Она включила паяльник в розетку, раньше она использовала нож и лезвие, но лучше всего действовал на пластике паяльник. Безумно хотелось запустить руку между ног, но она держалась, потому что знала, если поддаться желанию, это будет не правильно и не принесет облегчения.

Паяльник задымился, Юля выждала еще минуту и прижала жало к внутренней стороне бедра, боль выдернула ее из жажды плоти. Сколько там уже шрамов сверху того, что оставили сигаретой, мелькнула в голове совершенно бесполезная мысль. Юля улыбнулась и провела жалом по лицу пластиковой красавицы, сейчас ты уже не будешь такой красавицей, думала она. Вот так сначала длинный рубец, от лба до подбородка. Глаза девушки лихорадочно блестели, теперь половину уха и нос набок. Юля откинулась на спинку и любовалась результатом, добавила пару точек на уже не румяной щечке пластмассовой уродины. Кайф, уже не думала, а текла чувствами девушка. Не в силах сопротивляться зову плоти, она запустила руку в промежность. Зазвенел дверной звонок, но для нее он был слишком далеко. Юля взяла шило в дрожащие руки и поднесла его к глазу куклы. Погрузила его в пластик и почувствовала боль в глазнице, как тогда. И это тоже правильно, думала она, не я одна такая, весь мир такой. Если ты кукла, это не означает что тебя не будут калечить, а если ты красивая кукла то тебя будут калечить обязательно. В дверь били кулаком, Юля выронила куклу на пол и наступила на нее. На лицо, да так что бы в ступню врезались углы.

Девушка вскрикнула от наслаждения и замерла неподвижно. Мир ушел куда-то по своим делам, осталось только удовольствие. На какой-то миг она почувствовала себя той куклой. Красивой и в нарядной упаковке, не залапанной и чистой, счастье невыразимое и поглощающее память, накатило волной.

Когда ветхая дверь распахнулась от могучего удара плечом и в квартиру влетели два здоровенных мужика, Юля только посмотрела на них мутным взглядом. Следом вошел тщедушный смуглый мужичок в дорогущем костюме. Юля узнала его и радостно улыбнулась. Она знала, что ее сейчас убьют, и весьма болезненно, но то, что он здесь означало, что все получилось. Мужики растерянно смотрели на худенькую девушку, почти ребенка, с изуродованным лицом. Охрана, секьюрити, быки, как их только не называли, но они не привыкли, что бы люди к которым они вламывались, улыбались в ответ. А эта девчушка улыбалась, и в это была улыбка вертухая спускающего собаку, прокурора сумевшего накинуть еще пять лет сверху. Улыбка победителя. Только их босс знал, что она победила, победила еще полгода назад. Хитрость безумной ненависти заставила уродину заразится, и переспать с теми, кого она ненавидела. Он замордует ее, но это не изменит положительного результата анализа на ВИЧ.

Их называли отморозками, и в душе они соглашались с этим, всякое было: убивали, грабили, насиловали. Делали свою работу, и кто виноват, что ничего другого они делать не умели и не хотели… но тут их коробило, эта девка смеялась, они ломали ее, а она смеялась. Так и умерла, хохоча разбитыми губами и плюясь кровью.

- Ждите внизу, я сейчас. – босс смотрел на фотографию кукольно красивой девочки на стене, едва ли в ней можно было узнать ту уродину что стояла на кухне когда они вошли, а с изувеченным трупом ее роднили только роскошные золотистые локоны. Он достал телефон и набрал номер.

- Гера, это Макс, я узнал ее. – он подошел к зеркалу в прихожей. – Та самая сучка, что нас заразила на маскараде, только это не все. Она это сделала специально, помнишь три года назад, мы с девочкой игрались и малость переусердствовали? Так она выжила, и подарила нам подарочек…

Он не стал слушать ответ и положил телефон в карман. Молодой еще сорока нет, а уже труп, думал он и смотрел в зеркало. С той стороны на него смотрела кукольно-хорошенькая девочка лет двенадцати и покатывалась со смеху, злого и не детского.


отсюда