Параллельные миры

В далеком детстве я наблюдала одно весьма интересное явление. Времени прошло много, но в памяти все сохранилось так четко, словно в видеозаписи. Может кто-то сталкивался с подобным.

Жили мы в деревне с мамой Олей, которая работала дояркой и постоянно болела. Бабушки с дедушками умерли до того, как я их могла бы запомнить. Отец - это было, вообще, что-то непонятное, ушедшее от нас. Я круглыми сутками пропадала на улице, и в свои девять лет дралась с пацанами и материлась, как сапожник. В школе тоже было всё, как я культурно выражалась, фиговато.
Была зима. Мы с подружкой Ниной накатались на санках, замерзли, и та позвала меня к ее бабушке погреться. Бабушка нас накормила, а потом мы с подругой забрались на кровать, укрылись пуховым одеялом и стали рассказывать друг другу страшилки. Сперва делали вид друг для друга, что жутко пугаемся, потом вдоволь нахохотались. Затем подруга задремала. Я же спать не хотела: долго лежала, осматривая потолок и стены. Тут-то и началось...
Я заметила, что стена напротив стал как будто светиться изнутри. На этом странном «экране» я увидела какой-то иной мир. Аллею, обсаженную деревьями. Вдоль дорожки стояли (или даже висели, как качели) широкие скамьи, украшенные резьбой с узорами. Все вокруг было белоснежным.
Потом на дорожку вышли люди. Я их испугалась, но двинуться не могла и говорить ничего не могла. Люди разговаривали между собой. Самое удивительно, я чувствовала, что они меня видят! Иногда они смотрели на меня: глянут в мою сторону, а потом между собой что-то обсуждают. А затем я стала понимать, что они обсуждают, брать меня или не брать к себе. Я решила для себя что брать меня не надо. Но как им сказать об этом? Никак. Было жутко, но постепенно мой страх прошел. Атмосфера происходящего на стене была в общем дружелюбной. Никто не обзывался и с кулаками не кидался, а значит, уже неплохо. И в определённый момент, мне, реально, захотелось быть там.
За время этого необычного сеанса я с усилием, несколько раз отводила взгляд от стены, старалась смотреть на темный крашеный пол. Но он расплывался, смотреть было больно, и я опять бросала взгляд на стену. Там продолжалось бесконечное обсуждение. И в определённый момент мне показалось, что они от меня чего-то ждут. Я поняла, что это обсуждение может длиться бесконечно. От меня ждали ответа. Тогда я попыталась сказать, что хочу, чтобы папа мой от нас не уходил, а мама была здорова. А потом я вдруг проснулась. И мне жутко хотелось пить.
Оказалось, что я пролежала с температурой под 40 целую неделю.
Как мне потом рассказывали, я в жару первые дни бредила. А потом ещё месяц в больнице провалялась.
Когда я пришла в себя, я узнала много нового. Не жила я никогда в деревне, а жила в городе с самого своего рождения. И не было у меня никакой подруги с бабушкой. Все свои 9 лет я прожила в городе с папой и мамой. Я просто сильно простудилась, и простуда перешла в пневмонию. А сейчас я выздоравливаю.
Но свой сон, или бред, я помню всю жизнь. Потому, как я не помню свою жизнь до девяти лет в этой, новой жизни. А помню ту, с мамой, которая работала дояркой, и с подругой Ниной, и её бабушкой. Я недавно услышала, как мама Галя папе говорит, что я материться стала, как сапожник, и совсем ничего не могу сыграть на пианино, а папа меня ругал за то, что я своего соседа по парте ударила в нос. А я не знаю, как себя вести. Как забыть маму Олю и свою подругу Нину, хотя родители делают всё, чтобы я вспомнила музыкальную школу, свой класс, и своих новых бабушек и одного дедушку...