Ничему жизнь не учит

Я тихо проник в пещеру. Позади остался мир полный опасностей и приключений, кровь, пот и невиданные существа. Сжимая в руке свою верную дубину, раздробившую черепа многим врагам, крадучись, устремился вглубь. Принюхался. Манящий запах только что зажаренного мамонта щекотал мне ноздри. Желудок заурчал, чуть не выдав меня. У костра возилась полуобнажённая баба. Переворачивала на огне куски мяса, а готовые заворачивала в листья. Даже в мешковатой шкуре тигра она выглядела соблазнительно. Я возбуждённо подкрался ещё ближе. Моя будет. Сначала баба, потом мясо. Я взвесил в руке дубинку, выпрямился.
— Ыыыы, — я заорал и кинулся на неё.
Она обернулась и изумлённо уставилась на меня.

— Ты что — идиот?
— Хотеть! Тебя хотеть. Сейчас!
— Точно идиот. Нахрена тряпкой половой обмотался? А в руке что?! Шланг от пылесоса! Мусор лучше бы вынес.
— Баба молчать. Раком вставать.
— Ага, разбежался, дикарь недоделанный. Иди переоденься.
Я вздохнул. Глупая бвба.
— Нууу, блин... Свет, опять всё обломала. Я только настроился.
— Не заманишь ты меня в свои ролевые игры! Сколько повторять можно.
— Тебе жалко чтоли? Тряпку какую-нибудь нацепи, лицо подебильнее сделай и поукай немного. Я же многого не прошу.

Я приобнял её, поглаживая по заду.

— Сказала нет, значит нет.
— Ну не ломайся...Потом доготовишь. С дикаркой хочу и точка!
— Нет! Отстань! В Африку пиздуй с такими запросами.
— Ну давай, ну чё ты..., — говорил я успокаивающим шёпотом, — глазки собери в кучку, щас за тряпкой ток сбегаю. И бусы какие-нибудь на шею.
— Уйди, по-хорошему прошу.
— Моя хотеть, твоя давать. Сей...
Последнее что я успел разглядеть — грязное дно кружки, разбившееся мне об лоб.

Я очнулся. Какое-то ущелье. Вокруг толпились волосатые мужики в шкурах. С обеих сторон, на возвышенностях, были ещё небольшие групки. Они торжествующе рычали и трясли дубинами и заострёнными деревяшками, а на нас нёсся здоровенный мамонт, махая бивнями. По ляжкам потёк предательский пот. Я с воплем швырнул копьё куда-то в область хобота и туша стала заваливаться на меня. В глазах потемнело...

— Аааа!
— Ыыы?
Что за хрень? Ко мне постепенно возвращалось зрение. Пахло горелыми подошвами и очень давно немытыми телами. Я заворочался и оказалось, что я лежу в какой-то хижине на листьях или прелой соломе. Напротив меня стояло существо. Заросшее. Очень.
Оно подошло и я понял, что это баба. Страшная. Очень.
Если бы не сиськи, я бы подумал, что это мужик. Куст внизу был похож на перекати-поле и в полутьме казалось, что ноги появляются из неоткуда. Она посмотрела на меня, облизнула губы и широко улыбнулась. Вид её нескольких жёлтых зубов деморализовал меня и мой "друг", будто бы
говоря : "Ну нахер! Ты видел? Видел? Во бля", свернулся так компактно, что я испугался, что никогда не размотаю его назад. Самка поняла, что секаса не будет и злобно зарычала, а потом накинулась на меня, нещадно хлеща по роже.

От ударов моя голова болталась из стороны в сторону. В мозгу слышались слова, постепенно собирающиеся в осмысленный текст:
— Не пугай меня, Миш. Вставай, давай. Вывел ты меня, извини, саданула сгоряча. Ну открой глаза. Оденусь я хоть дикаркой, хоть татаркой, хоть дояркой! Только очнись.
Фуух. Это всё кошмары. Мне это всё приснилось.
— Это... , — я кое-как разлепил глаза, — давай лучше по-обычному. Манал я эти ролевые игры.
— Хорошо, милый, хорошо.
Дико чесался лоб. Я ощупал его. Набухала громадная шишка. Прямо как рог. Рог... Единорог!
Значит так. Полотенце надо взять, на спину накину, типа попоны будет. А с хвостом что? Хвост... Без него обойдусь.
— Хотя... Дояркой говоришь... Ты хотела бы подоить единорога?

Моё.