Банан на батарее

А вы помните, когда вы впервые попробовали банан? Думаю, для любого советского человека это было событием. А сколько забавных моментов, связанных с первым приобретением и поеданием этого заморского продукта, хранит наша память! Об этом было принято рассказывать, обмениваться с соседями и друзьями различными рекомендациями, как его правильно есть, этот банан, чтобы понять его настоящий вкус.

2 части via

Такой, каким его узнала тетя Маша из второго подъезда. Вообще в моей детской памяти бананы очень связаны с соседями. Мы всем двором следили за их появлением в овощном магазине, снаряжали представителя, который бы купил на всех. Или же просто толпой штурмовали прилавок, как только доносилась весть об очередном завозе. А что делать, такие были дефицитные времена. А всем хотелось впечатлений и диковинок.

После покупки, помню, домой к нам пришли соседи, посмотреть. А смотреть, надо сказать, было на что! Бананы почему-то были черными. Точнее черной была кожура. А сам банан каким-то никаким. Все опытные в нашем дворе бананоеды уже знали, как из этого зеленого полуфабриката вырастить настоящий вкусный банан. Знание это передавалось из подъезда в подъезд, от лавочки к лавочке. Согласно ему, банан нужно было положить на батарею и (внимание!) забыть его там на три-четыре дня. Понятно, что все, кто выращивал банан на своей батарее, не могли об этом забыть. Многие недозревали. Оттого наш двор мог бы в то время претендовать на звание двора-гурмана. Столько рассказов было о всевозможных оттенках бананового вкуса в зависимости от дня снятия урожая!

И я никогда не забуду тот день, когда нам в детском саду на полдник раздали по банану. Нормальному, спелому, желтому. Кто-то сразу его проглотил, кто-то пытался что-нибудь наскрести с его вяжущей шкурки. Кстати, откуда я знаю, что она вяжет? Видимо, я тоже этим занималась в рамках культурного голода. Тот же свой полдничный банан я съела только наполовину. Вторую половину я завернула в шкурку и положила в карман. Чтобы показать маме. Чтобы мама тоже попробовала настоящий спелый банан.

А еще одновременно с бананами в овощном появились кокосы. Они были мохнатыми и темно-коричневыми и было совершенно не понятно, как их есть, и вообще, что с ними делать. У меня есть знакомая, у которой в специально купленном огромном фужере уже больше двадцати лет лежит такой вот кокос. Потому что в нем, таком странном и необычном, под волосатою корой, находится мечта про Баунти, про рай и наслаждение. В принципе, его можно и не есть, а просто хранить как символ этой мечты.

В отличие от бананов, про кокосы в нашем дворе как-то молчали. Наверное, потому что никто толком не разобрался, как его правильно открывать, чтобы еще и жидкость суметь выпить. Иногда гостей угощали кусочком твердой белой мякоти. Но вот о методе ее добычи как-то не распространялись. Видимо, было стыдно про такое вспоминать. Я до сих пор смеюсь, когда представляю сценку с раскалыванием одеревеневшего кокоса каким-нибудь рубанком, топором или молотком. И это тоже часть моих забавных и добрых воспоминаний о нашем простом и неискушенном советском быте.