Ох уж эти "патриархи"

Читая пост про "мадамов", вспомнила историю одной своей подруги.

Была Глафира тогда не особенно молода, в районе лет 23. После института успешно трудилась и, будучи девушкой воспитания правильного и внешности миловидной, начинала задумываться о замужестве.
И вот однажды в компании друзей знакомится с парнишкой по имени - ну пусть будет - Дормидонт. Симпатичный, в меру обаятельный, в меру же серьезный, хотя и не лишенный чувства юмора. Дружеские посиделки плавно перетекли в уединенную прогулку по вечереющему парку, где молодые пришли к обоюдному выводу, что взаимодействие их как разнополых индивидуумов может таки иметь определенные перспективы.

Ввиду отсутствия персональной жилплощади у обоих физическое выражение этого взаимодействия некоторым образом откладывалось, и примерно недели две свидания проходили в парках и кино, благо на дворе стояло лето. Здесь Дормидонт проявлял себя истинным джентльменом, оплачивая билеты и даже небольшую порцию попкорна для возлюбленной, а также обогащая посильно окрестных мороженщиков. Сыпал комплиментами в старорусской манере, что было сколь необычно, столь и подкупающе интеллектуально с точки зрения Глафиры.

Вспоминал интереснейшие детали из истории Руси, преимущественно ее бытовой и семейной части. Тут бы, кстати, Глафире и насторожиться, однако, нюанс казался не стоящим внимания, и подруга во всех смыслах возбужденно ожидала развития событий.

И вот настал волнующий день, когда мама Дормидонта решила отбыть на недельку погостить к родственникам, и уютная двушка в Бирюлеве осталась в распоряжении молодой голодной пары. Кавалер, как и подобает кавалеру, встретил Глафиру после работы и всю дорогу не сводил с нее горящих предвкушением глаз. Приобретя для романтического ужина пачку готовых котлет, помидоры, бутылку Монастырской избы и контекс с пупырышками, молодые проникли в гнездо разврата.
Однако еще в процессе приготовления изысканного ужина, когда Дормидонт в течение 15 минут пытался оживить газовую плиту, а Глафира ножом, тупым как Дана Борисова, силилась превратить "бычье сердце" в нечто подобное салату, разговор их начал приобретать неожиданный характер.
Дормидонт и раньше показывал себя мужчиной решительным и конкретным, поэтому решил сразу расставить все точки над ё. В стилистике "вы чертовски привлекательны, я чертовски привлекателен, так чего зря время терять", он поведал прямо в симметрично расширяющиеся очи Глафиры примерно следующее:
- жить они будут непременно прямо здесь, у Дормидонтовой мамы, поскольку сам Дормидонт человек хоть и перспективный, но молодой, и тратить невеликие покуда заработки на съем жилья, когда пустует целая комната, считает категорически нецелесообразным;
- из этого вытекает, что Глафира непосредственно завтра увольняется с работы, так как ездить каждый день в центр - удовольствие дорогое и бессмысленное;
- почему бессмысленное? Потому что примерно с завтрашнего дня в обязанности Глафиры будет входить стирка Дормидонтовых вещей, уборка квартиры и приготовление разнообразных вкусных и питательных, но не выходящих за рамки Дормидонтова бюджета блюд;
- а мама? Мама уходит на покой и отныне дожидается, пока в семье не появятся дети - то есть примерно месяцев 9-10, которых она, так и быть, будет помогать воспитывать;
- с завтрашнего же дня Глафира перестает пользоваться косметикой и оставляет в гардеробе только те вещи, которые не направлены на привлечение посторонних самцов, ибо эта миссия в ее жизни объявляется завершенной;
- Дормидонтова зарплата - есть вещь в себе и обсуждению не подлежит. Суммы на все покупки будут выдаваться под копеечку и только после обсуждения их целесообразности на семейном совете;
- все дети (пугающее "все" оставляло мало надежды на то, что их будет максимум двое) воспитываются в духе благоговейного уважения к главе семьи и не посещают места общего образования как минимум до школы;
- покой Дормидонта...

... впрочем, что думает Дормидонт о своем покое, Глафира услышать не успела, ибо уже летела вниз по лестнице из проклятого логова, позабыв, кажется, в прихожей солнечные очки.
На следующий день Глафире начали сыпаться смски с вопросами, упреками, возмущениями и, в конце концов, с требованием вернуть Дормидонту его вклад в пупырышки и Монастырскую избу. Глафира, правда, почему-то отвечать не стала. Фиг ее знает, почему