Правила семейной жизни на Руси

Чуть-чуть блудить, чуть-чуть постегивать, жениться раза три, не больше… Это про мужа. Ну а жена? Рассказываем о том, как строилась супружеская жизнь на Руси в условное «средневековье»

8 иллюстраций и текст отсюда

1.Тощих в жёны не брали. Худосочные девицы у наших пращуров не котировались: вдруг окажется бесплодной или не сможет выносить ребенка. Худоба считалась равносильной болезненности, а больная жена в хозяйстве не нужна. Да и благосостояние родителей, коль не смогли откормить, подвергалось сомнению.

А на щечке родинка, а в глазах любовь... Толку-то… Сейчас родинка на щечке — синоним красоты, а раньше обладательниц таковых (да и вообще имевших какие-то отметины на теле: родинки, шрамы, ушибы, не говоря уже о серьезных увечьях) замуж не брали. Насморк или охриплость также могли повлиять на мнение сватов, поэтому к их приезду девицу срочно приводили в порядок.

2.Впрочем, бывало и наоборот: здоровую невесту «портили» — как, например, в царской семье Романовых. Когда Михаил Федорович приглядел себе в жены бедную дворянку Марию Холопову, с ней приключилась нежданная болезнь: «рвало и ломало нутро и опухла была. А после была ей блевота». Несостоявшуюся невесту вместе с родней сослали в Тобольск. А девушке всего лишь с подачи матери жениха, инокини Марфы, подсунули сладости с несвежими взбитыми сливками и сметаной.

3.Если девица не могла в одиночестве покинуть стены родительского дома, то замужняя женщина не имела права куда-либо выйти, даже в церковь, без разрешения супруга. Зато, если уж покидала семейное гнездо, то при полном параде: насурьмив брови, нарумянившись и набелившись, «притом так грубо и заметно, что кажется, будто кто-то пригоршней муки провел по лицу их и кистью выкрасил щеки в красную краску».

4.«Домострой» (свод правил и наставлений XVI века) ввел некоторые ограничения в привычные отношения. Бить жену рекомендовалось «не перед людьми, наедине поучить» — «плеткою вежливенько побить, за руки держа».

Звучал в сборнике и другой призыв к гуманности: «ни по виденью не бите, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колотить, никаким железным или деревяным». Потому что кто «с сердца или с кручины так бьет, много притчи от того бывают: слепота и глухота, и руку и ногу вывихнут и перст, и главоболие, и зубная болезнь, а у беременных жен и детем поврежение бывает в утробе».

Иностранцы дивились, что при всем при том «русские жены в частом битье и бичевании усматривали сердечную любовь, а в отсутствии их — нелюбовь и нерасположение мужей к себе».

5.Если женатый проведет ночь с другой женщиной, это не прелюбодеяние, а всего лишь блуд. Прелюбодеем считался тот, кто имел на стороне длительную связь с чужой женой или любовницу и детей от нее.

Правда, рассматривались и другие варианты — например, в «Правосудии митрополичьим» (XII век) рассказывалось о двух женах, живущих с одним мужем, а в «Сказании об убиении Даниила Суздальского и начале Москвы» (XVII век) два «сына красны» боярина Кучки «жыша со княгиной в бесовском вожделением, сотонинским законом связавшися, удручая тело свое блудною любовною похотною, скверня в прелюбодействии». Неверного подвергали штрафу в пользу церкви.

Уличенная в блуде замужняя женщина должна быть бита кнутом, а затем несколько дней провести в монастыре, питаясь водою и хлебом. После чего ее вторично бьет муж за запущенную дома работу. Мужа же, простившего блудницу, следовало подвергнуть наказанию.

А вот снохачество считалось простительным грехом. «Нигде, кажется, кроме России, нет по крайней мере того, чтобы один вид кровосмешения приобрел характер почти нормального бытового явления, получив соответствующее техническое название — снохачество», — писал Владимир Набоков. Явление это, когда свекор жил с женой сына, вовсю было распространено в русских деревнях.

Способствовали ему долгие отлучки уходящих в солдаты или на заработки мужей. Склонить к сожительству уговорами или угрозами оставшуюся в чужом доме молодую отцу семейства удавалось почти всегда. В народе это дело не осуждали, относились с пониманием, говорили: «Сноху любит. Он с ней живет как с женой, понравилась ему».

В то же время выполнением супружеского долга, хоть и было это делом законным, предпочитали Господа не оскорблять. Перед тем как приступить к делу, снимали нательный крестик. Если в комнате висели иконы с ликами святых, их тщательно завешивали. В этот день предпочтительнее было не посещать церковь, а уж если возникала непреодолимая необходимость, то только тщательно обмывшись и переодевшись в чистое.

6.Дорогого гостя после пиршества ждал десерт. В знак особого уважения и любви к нему выходила пышно разодетая жена хозяина и собственноручно подавала чарку водки.

Вот как описывает этот ритуал голштинский посол Адам Олеарий, в 1643 году гостивший у графа Льва Шляховского: «К нам вышла его жена, очень красивая лицом... и в сопровождении прислужницы, несшей бутылку водки и чарку. При входе она сначала склонила голову перед мужем своим, а затем передо мной, велела налить чарку, пригубила ее и затем поднесла ее мне, и так до трех раз.

После этого граф пожелал, чтобы я поцеловал ее. Не будучи привычен к подобной чести, я поцеловал ей только руку. Он, однако, захотел, чтобы я поцеловал ее и в уста. Поэтому я, в уважение к более высокой персоне, должен был принять эту согласную с их обычаями честь».

7.Если семейная жизнь совсем разладилась и на мир между супругами нет надежды, то один из них может уйти в монастырь. Коли уйдет муж, а жена его снова выйдет замуж, ушедший может стать священнослужителем, даже если прежде варил пиво. Если же жена бесплодна, то, отправив ее в монастырь, мужчина имеет право через шесть недель снова жениться.

В кодексе норм «распуста» (развода), входящего в состав «Устава князя Ярослава» (XIII век), приводились поводы развода с женой: в случае прелюбодеяния, подтвержденного свидетелями; из-за общения с посторонними без разрешения; за покушение на жизнь мужа или несообщении об угрозе такового.

Жена, в свою очередь, могла попросить развода, если благоверный «клеветнически обвинял ее в измене» (без доказательств). Поводом также могло послужить длительное безвестное отсутствие второй половины, когда местонахождение неизвестно.

Женщина, потерявшая мужа и больше не вступившая в брак, автоматически получала все те права, которых была лишена в браке. Она управляла имуществом, становилась полноценной хозяйкой в своем доме и главой семьи, если таковая имелась. В обществе вдовы пользовались уважением.

8.Святитель Григорий Богослов говорил: «Первый брак — закон, второй — понуже прощение слабости ради человеческия, третий — законопреступление, четвертый — нечестье, понеже свинское есть житие».

Тем не менее вдовцы и разведенные женились — и по третьему, и по четвертому разу. Церковь, хоть третий брак и порицала, но все-таки считала, что это лучше, чем жить во грехе. А вот четвертое по счету обзаведение семьей однозначно считалось незаконным. Брак подвергался немедленному расторжению, а священник, повенчавший такую пару даже по неведению, лишался сана.

В статье использованы иллюстрации А.Архипова "Смотрины невесты", Ф.Журавлёва "Перед венцом", Ф.Сычкова "В гости", Н.Касаткина "Кто?", К.Трутовского "На сеновале", Б.Кустодиева "Христосование", В.Максимова "Семейный раздел", К.Маковского "Свадебный пир".