Порох в пороховницах, ягоды в ягодицах

Когда тебе 53, и в метро ты вдруг встречаешься взглядом с нестерпимо хорошенькой дамой лет 25–ти, в душе и организме образуются две взаимоисключающие волны: удочерить на месте и что–нибудь подкатить.
Вставая сегодня утром с кровати, ты сделал не два движения, а двенадцать, пять из которых принесли боль, а одно испортило воздух.
Поэтому, как воспитанный реалист ты мгновенно переключаешь свет своих очей с дальнего, который видит сквозь свитер, на ближний, пригодный для ориентирования среди бесполых и престарелых.
И с достоинством отводишь в сторону очки с колотящимися о линзы глазами.
Но успеваешь заметить.
Что пронзительная красота тоже тебя увидела.
И поправила прическу, легкую пепельную бурю над огненными губами такой формы, что Анджелина забросала бы весь угол окурками.
Из богатого книжного и кое–какого своего опыта ты знаешь, что этот жест — невольная реакция женщины на привлекательного самца.
И на мгновение мертворождается надежда.
Что ты и она чисто теоретически могли бы механически так возвратно–поступательно дополнить друг друга, что постучали бы не только снизу, но и через этаж.
Краткое видение вызывает обильное потоотделение.
Это защитная реакция лысины, чтобы кепочка прилипла, не слетела, и она не поняла, что ты — прекрасно помнящий Брежнева пожилоид.
Есть ракурс, под которым ты выглядишь моложе, все дело в этом.
Есть время года, когда бес пытается выломать ребра клетки.
Весна.
Когда веснуется все живое, а все еле живое начинает хлопать себя по складкам в поисках пестиков и тычинок.


Текст не мой, но чертовски хорош.