Из жизни врача скорой помощи

Я пришёл на «Скорую» в конце восьмидесятых и успел застать некоторых участников недавних войн... Живыми, больными, но, всё-таки, не совсем обычными пациентами. В основном, это были бывшие лётчики и танкисты, горевшие в своих боевых машинах и чудом оставшиеся в живых. У них не было или рук, или ног, а иногда ни того, ни другого. С одним из них я подружился. Звали его Сергей.
Он жил недалеко от нашего филиала, и при малейшей возможности, я его навещал каждое дежурство. В квартире, кроме больного, обитала старушка-мать, а жена и дети, после возвращения с войны, от него ушли. Больной страдал лигатурными свищами высоких, выше колен, культей обеих ног, а поскольку руки были также ампутированы на уровне верхней трети плеча, то основной уход за ним и осуществлял единственный близкий и преданный человек. Мужчина получал мизерную, смехотворную, гражданскую пенсию, но не за участие в боевых действиях, а как инвалид с последствиями производственной травмы, поскольку в те годы мы официально нигде не воевали. Я привозил Сергею бинты, перекись водорода, раствор фурациллина и другие медикаменты, старался как-то поддержать морально и уже договорился в РКБ по поводу операции иссечения лигатурных свищей.

Однажды он мне сказал:

- Знаешь, Михалыч, была бы у меня хотя бы одна рука или нога – я бы дополз до окна и выбросился наружу. Это не жизнь. Это даже не существование или прозябание. Это – дерьмо.

Конечно, я разразился бурной тирадой. Привёл в пример Павку Корчагина, Мересьева и других. Он грустно так на меня посмотрел и промолчал.

В связи с болезнью родственника, я взял две недели отпуска за свой счёт и отсутствовал на работе.

И вот – я снова в седле, в машине «Скорой». Приезжаю к Сергею, поднимаюсь на этаж. Дверь опечатана бумажной полоской с круглой печатью. Ничего не понимаю. Звоню соседям. Они рассказали такую историю. Старушка ушла в магазин за продуктами и задержалась. Больной, по предположению следователя, каким-то чудом добрался до кухни и, вероятно, зубами, открыл все четыре газовые конфорки. Когда мать вернулась домой, то, обнаружив мёртвое тело сына, не стала перекрывать газ, а легла рядом и обняла его руками. В таком состоянии их и обнаружили газовики и милиция.

Отрывок из книги Владислава Маврина "Из жизни врача "Скорой помощи", издательстово "МеДДоК"

Картина художника Геннадия Доброва «Неизвестный солдат», 1974 год