За что Петр I отрубил голову своей любовнице

У нас в России тоже была своя леди Гамильтон. Как и известная Эмма Гамильтон, возлюбленная адмирала Нельсона, она была редкой красавицей, ее тоже окружали мужчины, которых смело можно назвать вершителями истории, и, наконец, российской леди Гамильтон - Марии, как и англичанке, очень не повезло в жизни. Но на этом аналогии заканчиваются.

via

Павел Сведомский. «Мария Гамильтон перед казнью», 1904

Фрейлина ея Величества

Мария Гамильтон жила на столетие раньше своей английской однофамилицы. Она происходила из шотландского обрусевшего рода, обосновавшегося в России еще во времена Ивана Грозного. Ее отцом был Виллем Гамильтон, состоявший в родстве с Артамоном Матвеевым — воспитателем Натальи Нарышкиной, матери Петра Великого. Впрочем, чиновники шотландскую фамилию «Гамильтон» писали на русский манер «Гамонтов», «Гаментов». Поэтому наша героиня по документам проходит как Мария Даниловна Гаментова.

Из хорошей семьи, родственница приближенных матушки императора, да еще и редкая красавица — неудивительно, что в возрасте 15-ти или 16-ти лет Мария оказалась при дворе в качестве фрейлины «ея императорского Величества Екатерины Алексеевны».

И совсем неудивительно, что красивую, ловкую, веселую Марию вскоре заметил и сам самодержец.


В «постельном реестре» императора

Петр I был большим охотником до женского пола. По свидетельства современников он вел даже некий «постельный реестр», куда включал своих «официальных» метресс. Его супруга Екатерина Алексеевна смотрела на шалости супруга сквозь пальцы. Она прекрасно понимала, что ее положение императрицы достаточно шаткое. Лифляндская крестьянка, «портомоя», да что там, обозная девка, взлетевшая на вершину власти в Российской империи по прихоти своего венценосного супруга, по той же прихоти могла в любой момент оказаться там, откуда явилась. И поэтому она не устраивала супругу сцен ревности, а «метресок» даже привечала, даря им подарки и придворные должности. Так Мария Гамильтон стала первой камер-фрейлиной.

Царский денщик

Впрочем, увлечения императора длились недолго. После всех своих амурных похождений он неизменно возвращался к «милому другу Катеньке». Так случилось и с Марией. Впрочем, одна она оставалась недолго, и вскоре завязала бурный роман с царским денщиком Иваном Орловым.

Императорская чета в 1716 год отправилась за границу, Мария Гамильтон и Иван Орлов были в числе свитских. Как говорят, во время этого путешествия Орлов охладел к Марии. Чтобы вернуть чувства возлюбленного, Мария стала… воровать для него деньги и ценности у императрицы. Но и это не помогло: любовники часто ссорились, Орлов даже поколачивал Марию.

Но кражи из царских покоев были не самым страшным преступлением Марии. Она трижды беременела и трижды избавлялась от детей. Два раза она вытравила плод каким-то зельем, а третьего ребенка родила и собственноручно задушила. Однако все это до поры до времени удавалось сохранить в тайне.

Царь по старой памяти, как говорили при дворе, иногда похаживал к своей «метреске» шотландского происхождения, однако это Марию вряд ли сильно радовало.

Дальнейшие события покажут, что своего Ивана она и в самом деле любила не на шутку.

Розыск

Все вскрылось, как это и бывает, совершенно случайно. Петр потерял какой-то документ, в гневе вызвал к себе денщика. Тот не разобравшись, в чем, собственно, дело, бухнулся на колени, да и выложил все, что знает о фокусах своей любовницы.

Марию тут же препроводили под арест, и начался розыск, то есть, говоря современным языком «следственные действия». Розыск в те времена без пытки никогда не проводился. Даже если человек добровольно признавался во всем, его все равно пытали, поскольку считалось, что без дыбы и кнута правды не добиться. Подвергли пытке и Марию. Она созналась и в кражах и в детоубийстве, но твердо стояла на том, что Орлов ни при чем, что воровала у царицы и избавлялась от детей она без его ведома.


Казнь

Государь приговорил «Марью, девку Гаментову» казнить отсечением головы. За нее просили обе царицы, и супруга императора, и вдовствующая царица Прасковья (жена Иоанна V, брата и соправителя Петра I), однако, Петр был непреклонен.

Историки считают причиной такой суровости тот факт, что незадолго до того государь издал указ, согласно которому «зазорные дети» (то есть, рожденные вне брака) не ущемлялись в правах, как это было заведено до сих пор. Напротив, были организованы госпитали, где непутевые девки могли родить в полной тайне под присмотром опытных повивальных бабок и оставить ребенка в приюте. Таким образом, Петр заботился о новых рекрутах, новых работниках, как сегодня сказали бы, о демографической ситуации.

Но есть и еще одна версия: один из уничтоженных Марией детей вполне мог быть и от самого Петра.

Как бы там ни было, но 14 марта 1719 года Мария была казнена на Троицкой площади в Москве.

Она появилась в белом платье, украшенном черными лентами, и была так грациозна и трогательна, что Петр вышел навстречу, подал ей руку и помог взойти на эшафот. По воспоминаниям современников, толпа замерла в надежде на царскую милость. Петр что-то негромко сказал Марии, даже, как говорят, приобнял ее, а затем… подтолкнул к палачу.

Когда казнь свершилась, Петр взял голову Марии, поцеловал ее в уста, а затем начал рассказывать находящимся рядом людям об анатомическом сложении шеи человека, демонстрируя при этом артерию и позвонки несчастной Гамильтон. Завершив свою жуткую лекцию, Петр еще раз поцеловал мертвые губы, бросил голову наземь и уехал.

Говорят, что голова Марии Гамильтон была заспиртована и долгое время хранилась в Кунсткамере. Но это, видимо, не более чем легенда.

В конце XVIII века княгиня Екатерина Дашкова, проверяя счета Российской Академии наук, наткнулась на необыкновенно большой расход спирта, и прониклась соответствующими подозрениями. Но вызванный к начальству смотритель Яков Брюханов оказался сухоньким старичком, рассказавшим, что спирт употреблялся не сотрудниками Академии, а на научные цели — для смены раствора в больших стеклянных сосудах с двумя отрубленными человеческими головами, мужской и женской, около полувека хранившихся в подвале.

О своих экспонатах он мог рассказать что «от одного из своих предшественников слышал, будто при государе Петре I жила необыкновенная красавица, которую как царь увидел, так тотчас и повелел обезглавить. Голову поместили в спирт в кунсткамере, дабы все и во все времена могли видеть, какие красавицы родятся на Руси», а мужчина был неким кавалером, пытавшимся спасти царевича Алексея. Дашкова заинтересовалась историей, подняла документы и выяснила, что заспиртованные головы принадлежат Марии Гамильтон и Виллиму Монсу (брату Анны Монс, казнённому Петром за то, что тот был в фаворе у Екатерины I).

Головы осмотрела и императрица Екатерина II, подруга Дашковой, «после чего приказала их закопать в том же подвале».

Историк Семевский приводит эту легенду, но высказывает сомнение в ней, так как Дашкова, оставившая подробные мемуары, сама об этом факте не упоминает.

Завершающая.