Германия вспомнила о «правилах ведения войны»

Сегодня в Известиях опубликована новость, что недобитые гитлеровцы, в лице властей ФРГ, в очередной раз призывают Россию вернуть культурные ценности, вывезенные с их территории после войны. Вообщем, новость как новость, ничем она особо не выделяется из потока западной грязи, поливающую Россию. Но все же одна фраза, мягко говоря, меня зацепила. А именно, в бюро уполномоченного по вопросам культуры и СМИ Германии заявили, что возврат культурных ценностей подтверждается «международными соглашениями, в частности Гаагскими правилами ведения войны от 1907 года». Если уж так эти сраные бюргеры озаботились сегодня «правилами ведения войны», то хочется им напомнить всего лишь маленький эпизод той войны, где они в поте лица «придерживались» этих правил.

И так, вот что пишут «Известия» от 17 апреля 1943 года:

«В этом селе всё выглядело необычно. Там, где фашистские звери хозяйничали полтора года, мы привыкли видеть на всём следы их кровавых лап. И вдруг — целехонькое село. В крайней хате, где мы остановились на ночлег, хозяйка угостила бойцов молоком и начала хлопотать у печи. Высокий гвардеец-конник, шутя, спросил её :

— Видно, добрый был у вас староста?

Хозяйка обиделась.

— Не было у нас этих проклятых старост! У нас председатель. Наше село партизанское.

Сказала она это укоризненным тоном: дескать, стыдно не знать, что здесь, в стороне от дороги, мы сами хозяева.

Действительно, немецкие оккупанты сюда, в глубину, в сторону от центральных магистралей, дотянуться не смогли. Многие сёла здесь полностью контролировались партизанами.

У выезда на шоссейную дорогу чудесное видение кончилось. Перед нами предстала знакомая картина — на голом месте в степи столб с надписью: «Село Новая Спарта». За ним — пепелище и с десяток недогоревших хат. В одной из этих хат, до отказа набитой израненными, перевязанными мирными советскими людьми, мы услышали страшный рассказ о кровавом разгуле гитлеровских громил.

Новая Спарта была в руках немцев восемь часов. Сюда, после ожесточенного боя с партизанами, ворвался отступавший под ударами наших войск крупный отряд гитлеровцев. Партизаны дрались мужественно. Они явственно слышали приближавшуюся канонаду, знали, что идёт Красная Армия. Но силы были слишком неравны, и в цветущее село ворвались немецкие разбойники.

Началась дикая расправа над мирными жителями, над стариками, женщинами и детьми. Гитлеровцы торопились. Загоняя людей в избы, они наглухо заколачивали двери, бросали в окна гранаты, а хаты поджигали. На пепелищах обнаружено было более 80 трупов заживо сгоревших людей, в том числе детей — Володи Василькова, Павла Копырского и многих других. Тех, кто пытался спастись бегством, расстреливали из автоматов, кололи штыками, убивали прикладами.

Два десятка онемевших от ужаса жителей столпились у погреба, пытаясь укрыться в нём. В этой толпе была и Анна Евдокимовна Коробко с 19­летней дочерью Шурой.

В округе хорошо знали трудолюбивую зажиточную семью колхозника Коробко. Не было отбоя от женихов для двух красавиц-дочерей. Крепкими, стройными дубками росли два сына. И вот теперь своими глазами видела Анна Евдокимовна страшную гибель семьи. 17-летнюю дочь немцы изнасиловали, потом вырезали губы, пробили кинжалом щеку, срезали кожу на лице и бросили девушку в огонь.

15-летнего сына Григория палачи ударами прикладов гнали по деревне, кололи штыками, обдирали кожу. Почти час мучили изверги мальчика, изувечив его до неузнаваемости. Другого сына Анны Евдокимовны немцы заживо сожгли.

Теперь фашистское зверьё бежало к ней и последней её дочери, к сгрудившейся у погреба толпе. Гитлеровцы открыли огонь из автоматов, потом бросили несколько гранат. Кругом падали убитые. Из всей группы осталась в живых только Анна Евдокимовна. Бесчувственную, дважды раненую, истекавшую кровью женщину извлекли из-под трупа Шуры.

Рядом лежали тела 73-летнего колхозника Е. Хоминича и всей его семьи, состоявшей из семи человек, трупы всей семьи М. Хоминича, также состоявшей из семи человек, трупы старика Копырского, молодой колхозницы Лыско, трёх детей Титенко — двухлетнего Петра, четырехлетнего Василия и двенадцатилетней Ульяны.

Бандиты поймали па улице Матрену Софроновну Копырскую.

— Открой рот, — приказал офицер.

Копырская выполнила требование. Немец выстрелил ей в рот. Пуля прошла навылет. Женщина стала в муках извиваться на снегу. Немцы гоготали, глядя на нее. Офицер же продолжал разряжать в женщину свой парабеллум.

Федора Марковича Чеберяка, учителя начальной школы, гитлеровцы избили прикладами, обложили соломой и сожгли. Долго слышали крестьяне, как учитель, задыхаясь в дыму, кричал:

— Будьте прокляты, ироды! Не уйти вам от кары народной!

Когда красноармейцы ворвались в село. Они подобрали десятимесячного ребенка колхозницы Анны Младенец, ползавшего по снегу. Гитлеровцы вырвали его из рук матери и бросили коченеть на морозе, а мать расстреляли.

Сорок одного человека немцы пытались угнать с собой. По дороге они расстреляли пожилых колхозниц Вавилову и Рак за то, что те не могли быстро идти, а 4-летнего Ваню Токарева — за то, что он плакал. Тридцать восемь обреченных насмерть людей были спасены подоспевшими красноармейцами.

Четыреста тридцать жителей, 82 жилых дома, школа и много хозяйственных построек были в советском селе Новая Спарта. Восемь часов неистовствовали здесь гитлеровские людоеды. За это время они расстреляли, замучили и заживо сожгли 270 человек. Они полностью уничтожили 68 домов, школу, кооператив, мельницу, два колхозных склада, более 100 хозяйственных построек. В огне погибли все личные веши колхозников, весь сельскохозяйственный инвентарь, скот, домашняя птица.

… В одной из четырнадцати недогоревших хат несколько конников-гвардейцев выслушали рассказ о страшных злодействах гитлеровцев. Молча вышли конники, молча оседлали лошадей и с ненавистью в сердце, с желанием беспощадно мстить врагу поскакали к переднему краю».

Может пора и нам ответить на этот цинизм, типа только в обмен на миллионы убитых и замученных жизней наших людей, а иначе никак.