Ладошка

Окурок, который я обнаружил на кухонном столе не мог попасть сюда. Во–первых, я не курю, во–вторых на нем были следы помады, а живу я один, в–третьих, окно было всегда закрыто.

Еще оставался вариант, что из Израиля в Москву срочно прилетела хозяйка квартиры, покурила, оставила бычок и мне ничего не сказала. Пожалуй, вариант с тем, что я накрасил губы, не помня себя выкурил сигарету и бросил окурок на столе, более реалистичен.

А про домовых, к тому же, склонных к вредным привычками, это вам любой сосед в трениках расскажет, если начнете выяснять, кто оставляет бычки и бутылки на лестницах.

Стояла поздняя осень, дождь за окном кажется шел вечно, а голые деревья не скрывали серого бетона соседних домов… Ну, вы понимаете… от скуки, я перед уходом на работу убрал этот окурок и выложил специально созданный мною (по старой памяти, ну да я когда–то курил) бычок «Морли».
Когда я вернулся вечером, его не было. Это мне показалось в несколько раз более странным, чем я думал. Надо было что–то делать. Слава богу, на дворе 21 век и техника рулит. Я притащил на кухню видеорегистратор с микрофоном. Опыт использования этих инструментов уже был на съемных квартирах, так что эти девайсы держал под рукой. Потом оставил окурок на этот раз «Red Apple».
Вечером я не нашел бычка, а просмотрев запись видео, обнаружил момент его исчезновения и тихие голоса.
– Какие … ты куришь? – спросил мужской голос.
– … бывают… мне все равно.
– только одну марку…

Я так понял, что это сцена ревности и мужчина просит свою женщину курить определенную марку сигарет. Но их разборки меня волновали мало. Мне было интересно, кто они и что делали в моей квартире. Курящие приведения, да еще и с претензиями по отношению друг к другу? Сомнительно. Я стал плохо спать, поскольку постоянно вслушивался в происходящее.
Дом, в котором я снимал квартиру у бывшего бухгалтера галантерейной фабрики «Северное Медведково», а ныне гражданки Израиля, пенсионерки Сары Котовой, был без выкидонов – стандартная 12–этажка в Теплом стане с видом на Битцевский парк и никаких потайных ходов и тайных комнат в нем не было… оставались только безумные теории.
Как–то раз, возвращаясь с корпоратива, я решил, что придумал остроумную шутку – вскрыл презерватив и оставил упаковочку на том самом месте, где нашел бычок. Такой вот троллинг.

Утром презика уже не было, но пока я мыл посуду, услышал легкий звон. Обернулся. На столе крутился некий блестящий цилиндр, который, остановившись, оказался патроном. Револьверным и очень редкого у нас калибра – 38 +Р. Да еще и с пулей в виде зубчатой короны, как я позже узнал, экспансивной. В общем, убойное соединение, для тех, кто в теме.
Ой, думаю, дошутился с призраками, так еще и пальнут ни за что, надо разруливать. Смотрю – цветочек на подоконнике, типа фиалки, который еще от прежних жильцов остался, я только поливаю. Отрываю этот неизвестный мне маленький бутон, прикручиваю ниткой к патрону и кладу назад – типа, «пис тебе, чувак», я тут с миром. Я еще думал вытащить пулю и вставить бутон в гильзу, но это револьверный патрон, возни много, да и опасно.
Цветок исчез практически сразу. А пока я ходил в туалет, появилась салфетка с отпечатком накрашенных губ. Так я узнал, что общался с женщиной и примерное время «окна».

Потом была записка. Гуля, как представилась моя визави с той стороны, спрашивала, добрый я дух или злой. Я подивился ее наивности, но решил, что сам не лучше, поскольку считал, что общаюсь с приведением, хотя уже начал догадываться что это не так. В любом случае, я решил поддержать беседу в таком тоне и решил расспросить о том, где она живет.
Научная фантастика, эта религия нового времени сама подбрасывала мне ответ – я общаюсь с параллельным миром.
Итак, выяснилось, что они с мужем снимают квартиру по тому же адресу, что и я и у женщины с таким же именем, что и моя хозяйка.
Саму квартиру она описала очень похоже, что окончательно убедило меня в версии, что у нас – параллельные миры, которые по странной прихоти сообщаются между собой через крохотное отверстие на кухонном столе и лишь в определенное время.
Надо сказать, что окно в иной мир было небольшим – размером с почтовый конверт, как мы выяснили позже. А сама «сессия» между мирами длится около пяти минут и нам даже иногда удавалось поговорить. Ощущение было, что голос звучит из трубы…

Гуля очень удивилась такому повороту, но объяснение ей понравилось больше, чем история с приведениями. Мы стали сопоставлять детали наших миров и обнаружили, что все в них практически совпадает. Ну, почти все.
Из–за патрона я решил, что в том мире легалайз огнестрела, но она сказала, что у мужа ствол потому что он там где–то в полиции работает.
Гуля пожаловалась, что из–за оставленного мною бычка «Морли», ее муж сильно приревновал и следит за ней. Но только не на кухне…
Поговорили и о личной жизни, и я попросил скинуть мне ее фото, как бы, между прочим. Она такая – да что ты, у нас с этим строго, меня муж убьет. Но фотографию все–таки оставила – олдускульную, на глянцевой бумаге.
Гуля была пухленькой круглолицей миловидной брюнеточкой лет тридцати с большим бюстом, которому я сразу же сделал комплемент.
Она тоже попросила мою фотографию, но я послал ей фото певца Тома Йорка в молодости. По платью в рюшечках с крупным цветочным принтом, немного вульгарной косметике и бижутерии я понял, что она его не знает, даже если он и существует в том, параллельном мире. Ну, не ее формат. Сработало. Йорк ей понравился.

Дальше мне удалось выпросить ее фото в купальнике, потом топлес. Не спрашивайте как. Ей же Том Йорк понравился. Главное, у нее дома оказался принтер, и она могла себе позволит распечатывать свои фото. Они были черно–белые, но вполне годные.

И так, слово за слово, однажды утром я нашел на столе конверт с ее фото в полностью обнаженном виде и припиской, что она хочет что–то похожее в ответ. Вот это была засада. Фото голого Тома Йорка у меня, конечно же, не было. И я на свой страх и риск послал ей фото собственного члена в боеготовности. О том, где мне удалось его распечатать на цветном принтере я умолчу…
Два дня не было ни слуху, ни духу, а потом на столе появился уже знакомый конверт с ее более откровенным фото, снятым явно мужем. А еще там была записка с просьбой положить мой член в известное нам время на стол.
Вот тут я немного струхнул. Одно дело фотографии в параллельное пространство слать, другое – часть своего тела засовывать, да еще и неизвестно, что там его ждет. А Гуля предложила в ответ протянуть свою руку, чтобы я не боялся, и я устыдился своего малодушия.
Так и вышло. Сначала на столе появилась маленькая пухлая женская ладошка, а потом я положил на нее свой член. Пальцы дрогнули, обхватили его и, немного подвигав, втащили во внутрь, где к нему прикоснулась что–то мягкое и влажное, отчего я сразу кончил…

Ну и началась у меня совсем другая жизнь.
Если я с утра заходил на кухню и видел, как там появилась ладошка, иногда с призывно манящим пальчиком, то я уже знал, что делать. Жаль, что я не мог увидеть, что там происходило, но ощущения были невероятные.
Однажды я вошел на кухню и увидел ладонь. Приготовившись к очередной порции ласк, я уже расстегнул было ширинку, но что–то меня остановило. Ладонь была неестественно бледной… Я подошел поближе, почему–то бочком и тронул ее пальцем. Она была твердой и ледяной. В тот же момент раздался несусветный грохот, а я не помню как, оказался на полу. Кто–то стрелял. От стены, где должен бы стоять я, отлетали куски кафеля, а кухня наполнилась пороховыми газами. Я выполз в коридор и дождался, когда время сеанса связи между мирами истечет.
Когда я вернулся, на кухне оседала пыль. Стена за плитой была покрыта отверстиями от пуль. В плиту тоже попало, поэтому я отрубил газ. Всего я насчитал 12 отверстий. Дружбан потом скажет, что они от пуль 357 магнум, равных по мощи автоматным и если бы хоть одна попала в меня... Кто–то точно был очень зол.

Но самое главное не это – на столе осталась лежать отрезанная кисть правой руки.
Вечером мне позвонила по скайпу хозяйка и явно обрадовалась, когда я ответил.
– Ни о чем не спрашивайте. Не вызывайте полицию. Завтра прилетаю, – сказала она.
– И поставьте на стол в кухне что–нибудь тяжелое.
Ну об этом я уже позаботился. Еще днем купил чугунную сковородку, поставил в нее двухпудовую гирю и всю эту конструкцию водрузил на место «окна».
Хозяйка – пожилая женщина, просившая называть ее не Сарой Самуиловной, а Серафимой Семеновной, оглядела масштаб разрушений и конструкцию на столе.
– Можете снять это. Его арестовали за убийство жены. Сосед услышал выстрелы и вызвал полицию. В том мире она хорошо работает…
Ну а дальше последовали объяснения.
Сын у нее был физик в закрытом НИИ. Правдами и неправдами, он утащил домой какой–то агрегат и проводил опыты на кухне. Она не очень в этом разбирается, но ему как–то удалось пробить дыру сквозь сразу несколько параллельных миров. Позже, уже в иммиграции, была сделана самая настоящая дверь. И они могли спокойно ходить по разным мирам. Практичная Серафима Семеновна решила как–то монетизировать это открытие. Ну там, кредитов что ли набрать в параллельном мире. Но беда в том, что условия в большинстве из них различались не сильно и почти везде были двойники самой Сары Семеновны и ее семейства. А там, где они уже умерли или не родились, валюта отличалась от нашей.
– Вы не поверите, есть мир, где СССР еще не развалился и там на деньгах все еще дедушка Ленин.
И добавила уже печально:
– Правда, добирались мы и до мира, где в войне победил Гитлер…
Но нашелся один мир, где валюта была точно такой же, двойник Сары Семеновны уже умерла, а наследников не было. Наша бабка немедленно подала документы, что ее смерть была ошибкой, ее проверили ДНК–тестом и стала она обладательницей второй квартиры в параллельной Москве, которую сразу же сдала… это лучше, чем кредиты брать. Для экстренной связи между мирами осталась дыра на кухне, ну, чтобы деньги налом передавать, скрывая от налоговой. Все остальные ее ходы сын как–то законопатил.
– К сожалению, Феденька умер и не завершил свои исследования… других миров с хорошими условиями мы не открыли… А теперь расскажите, что у вас случилось с Гульфией и почему она мертва, а ее муж выпустил два барабана из револьвера в наш мир?
Откровенность за откровенность. Мне пришлось рассказать и про переписку, и про фото, и про мягкую Гулину ладошку.
Серафима Семеновна со вздохом полезла в сумочку от виттона и достала ксерокопию чьего–то паспорта.
– Вот ее муж.
При взгляде на фото, мои волосы зашевелилась. Это был я, только бородатый и с более жестким взглядом. Фамилия, имя и отчество тоже совпадали. Это был мой двойник из параллельного мира…
– У меня никогда не было жены, – прохрипел я.
И лишь поздно ночью, после второй бутылки водки, я вспомнил, что в детском саду был влюблен в девочку из параллельной группы. Мы ходили с ней взявшись за руки и играли в одной песочнице. Она умерла от лейкемии в десять лет. Имя я забыл, а бархатный взгляд, всплывший в памяти, был тот же, что на хорошей, глянцевой фотографии, которую Гуля мне прислала в первый раз.
– Вот и свиделись, – шептал я, глядя на ледяной обрубок кисти Гули, который я зачем–то сохранил...

ereich ©