Африка. Спёрли рюкзак

Африка, бассейн рек Блайд и Трур, край каньонов и водопадов, красотища невероятная, куда фотокамерой не ткни ― везде пейзаж-эпохалочка.
Спёрли рюкзак. Со всем объективами. Прямо из багажника. Водитель клянется, что машину не покидал, только что музыку свою африканскую слушал. Объектив остался только один ― который на камере был нацеплен, пока я по скалам карабкался. А с одним объективом ты уже не трэвел-фотограф, ты либо лох, либо гений. А я не гений.

И объективы-то были мало что недешёвые, так ведь ещё и пристрелянные, не один год подбирал.
Беседую с местными, что делать, как быть... Может в полицию пойти? Парень, который мне сафари организовывал, рассказывает, что его дядя ― бывший полицейский, местный, типа, авторитет, и лучше его просить, чем полицию.
Приехал большой и чёрный Дядя. С ним и с племянником едем в тауншип. Так тут местные трущобы называются. Местами в этих тауншипах домишки сооружены из пары досок, спинки кровати и шифера. По сравнению с ними бразильские фавелы ― пятизвездочный отель.
― В тауншипах не только нищие. Разные люди живут. ― поясняет мне Дядя, ― Просто дом для чёрных не особо важен.
В подтверждение его слов навстречу с нами выезжает из трущоб белый мерседес, совсем ещё не старый. Из него вылезает негр, весь в золоте ― цепи, браслеты, кольца, килограмма на три.
Дядя с ним заводит разговор:
― У нашего туриста украли рюкзак с фототехникой. Это плохо.
― Кому плохо? ― лыбится Золотце.
― Всем плохо, ― настаивает Дядя. ― Это наша коза и мы её доим. А умыкнули на твоей территории.
― Если это ваша коза, ― возражает Золотце, ― что ж вы её так плохо пасёте?
― Справедливо, ― соглашается Дядя, ― но эти объективы, они как маленькие компьютеры, стоит их в фотокамеру сунуть, как сразу начинают на весь мир сообщать, чьи они и откуда.
Мне, понятно, сказали из машины не выходить. Я и не выхожу, догадываюсь оттуда о чём разговор. Подходит Дядя:
― Вон тот человек за триста баксов готов рюкзак вернуть. То есть, в смысле, найти и вернуть. Деньги сразу.
― А не обманет?
― Нет, не обманет. А если ещё двести добавите, то он виновного засунет зебре в жопу и предъявит.
― А вот это ни к чему, ― говорю, ― зачем лошадку огорчать? Что она мне сделала?

На следующее утро возвращаюсь после завтрака в своё бунгало, гляжу ― рюкзак. Вроде целый, всё на месте, на линзах царапин нет. Не совали их, стало быть, в фотокамеры. Хотя фотокамеры, полагаю, у них есть.