Надо скрыть все следы преступления

Дашке подарили швейную машинку, а мне – нет. Подумаешь, у неё в школе уроки труда! Может, я тружусь побольше, чем она. И шторы бы подвернула, а то они по полу елозят, и на скатерть бы заплатку поставила, вон, разрез на самом видном месте. Эх! Почему самое интересное ей? Готовальню – Даше, гуашь – Даше, теперь вот ещё и машинку. Невыносимо. Я пошла и заперлась в ванной. Пустила воду, чтобы никто не слышал моих рыданий.

А сестра там небось над волшебной машинкой сейчас воркует… Я прислушалась: так и есть.

– Ой, что это? Шпулечка. Ах, какая прелесть! А это? Маслёночка!

Ладно, ничего. Завтра она уйдёт в школу, а я останусь. И всё, машинка будет моя.

Так и вышло. Родители на работе, бабушка отправилась по магазинам, дед зевнул и завалился на тахту. Я на цыпочках к нему:
– Деда, ты спишь?
– У-хум.
– А можно телевизор включить?
– У-хум.

Так, хорошо. Как раз показывают что-то о ремонте тракторов. Скрежет и рёв моторов – то, что надо. Я сделала звук громче, а сама – хвать швейную машинку. Ох и тяжёлая. Сначала поставила её на стул, со стола нужно убрать всё лишнее.

Вот она, красавица моя, вся гладкая, чёрненькая, как изящная кошечка. На боку золотой цветок-завиток, с правой стороны блестящее стальное колесо с деревянной ручкой. Под лапку тряпочка подложена.

Взялась за ручку и слегка двинула её. Иголка дёрнулась и сделала тык-тык. Ух ты, получается! Тряпочка продвинулась на шажок.

– Деда, можно мне твой носовой платок?
– У-хум.
– А где он?
– В кармане пиджака.

И снова засопел с присвистом.

Развернула платок, сложила треугольничком. Лапка его прижала, и я осторожно начала крутить ручку машинки. Та застрекотала. Здорово! Дошла до края и сложила платок ещё раз. Интересно, прошьёт? Прошила! И ещё раз, и ещё. Положила простроченный платок в боковой ящичек машинки. Тренировка окончена.

– Дед, дай мне носовой платочек.
– В пиджаке.
– Там нет.
– В пальто.

Пошла в коридор, нашла пальто, карман. Вот платок, что же из него сшить? Кофточку мишке! Сложила платок пополам, положила на игрушечного медведя и отрезала всё лишнее, как раз по фигуре. Машинка шила хорошо. Внутри у меня всё пело от радости.

Вот и готово, теперь ножницами делаем вырез для головы. Но мишка в кофточку не пролез, он такой у меня, головастик. А рукавчики получились узкие, как макаронины. Странно. Я же вроде правильно кроила, по фигуре... Собрала обрезки, завернула их в неудачную кофточку и сунула в боковой ящичек машинки.

– Деда, дай носовой платок.
– Хр-р… В пиджаке. Или в пальто.
– Там нет, – соврала я и вся съёжилась от стыда.
– Ну, тогда в комоде посмотри.

Дед повернулся на другой бок и натянул на себя одеяло.

Я дёрнула на себя ящик комода, покопалась в белье, нашла платочек с цветочками. Но как же я забыла? Прежде чем шить что-нибудь серьёзное, машинку надо хорошенько смазать.

Взяла маслёнку, перевернула вниз носиком и нажала на круглое пузико: надо в каждую щёлочку подлить маслица. Ну, теперь пусть только попробует плохо шить.

Подложила новый платочек под иголку, опустила лапку и начала крутить. Машинка шила почти беззвучно. Я молодец! И тут зазвонил телефон. Это, наверное, бабушка. Подпрыгнув от страха, взяла трубку – точно, она.

– Катенька, я на углу, в автомате. Скажи деду, чтобы встретил, помог сумки дотащить. Купила картошки десять кило, никак не допру.

Дрожащим голосом передала деду поручение. Он сел, нашаривая ногой тапочки.

Что же делать? Ох, как мне влетит за машинку! Сказано же было – не трогать. Надо поскорее скрыть все следы преступления. Поставить её на место не смогу – высоко.

Тихонько накрыла машинку деревянным колпаком, осторожно спустила на пол и стала ждать, когда дед уйдёт. Вот звякнула цепочка, щёлкнул замок. Куда бы её деть? На балкон! Там у нас старый сервант с банками для огурцов-помидоров.

Открыла балконную дверь, ухватила машинку и потащила, переставляя рывками, как в цирке силач гирю. Сдвинув банки, спрятала её в самый низ, замаскировала резиновыми сапогами и цветочными горшками.

В прихожей послышались голоса. Бабушка с дедом сели на табуреты, отдуваются.

– Дай платок, Володя, – сказала бабушка, обмахиваясь.

Деда туда-сюда по карманам – нет платка.

– Странно, – говорит, – а вроде был.
– Платков на тебя не напасёшься, у всех деды как деды, – заворчала бабушка и утёрлась кухонным полотенцем. – А ты куда собралась, Катенька?
– Гулять.

И я прошмыгнула за дверь.

– Смотри, не долго. И чтобы я тебя с балкона видела! – крикнула мне в спину бабушка.

А о швейной машинке никто и не вспомнил. Потому что Дашка шила в классе, там полно государственных машин в кабинете труда. Мой секрет обнаружили только весной, когда бабушка убиралась на балконе. Долго она сетовала на свою плохую память – надо же, куда запихнула, да и забыла, удивлялась, рассматривая странные лоскутки. Потом узнала в них дедовы носовые платки, да как начала хохотать.

Втащила машинку в комнату и говорит:
– У всех деды как деды, а ты у меня, Вовк, хуже ребёнка! Не удержался? Испытал механизм? Первоиспытатель. Швей ты мой, моторист.
– При чём тут я-то? – пожал плечами дед, потом посмотрел на меня и всё сразу понял. Подмигнув, виновато сказал: – Ну да, был грех. Уж и покрутить нельзя. Может, Маш, я хотел сшить тебе подарок, да не хватило умения. Не ругайся. Давай-ка сюда эту бандуру, мы вот с Катечкой сейчас как сошьём тебе фартук новый! Да, Катюш? Убирай всё лишнее со стола.

http://moya-semya.ru/