Михаил Зощенко - Пасхальный случай, 1926 г.

В преддверии религиозного праздника и с учетом эпидемии, а также решением некоторых региональных властей провести "праздник", несмотря ни на что, предлагаю вспомнить этот замечательный рассказ, смысл которого сейчас как нельзя более актуален. Данный рассказ не выкладывался отдельной темой, так что не баян, хоть и 1926 год.

Вот, братцы мои, и праздник на носу — пасха православная.
Которые верующие, те, что бараны, потащат свои куличи святить. Пущай тащат! Я не потащу. Будет. Мне, братцы, в прошлую пасху на кулич ногой наступили!
Главное, что я замешкался и опоздал к началу. Прихожу к церковной ограде, а столы уже заняты. Я прошу православных граждан потесниться, а они не хотят. Ругаются.
— Опоздал,— говорят,— чёрт такой, так и станови свой кулич на землю. Нечего тут тискаться и пихаться — куличи посроняешь.
Ну, делать нечего, поставил свой кулич на землю. Которые опоздали, все наземь ставили.
И только поставил, звоны и перезвоны начались.
И вижу, сам батя с кисточкой прётся.
Макнёт кисточку в ведро и брызжет вокруг. Кому в рожу, кому в кулич — не разбирается.
А позади бати отец дьякон благородно выступает с блюдцем, собирает пожертвования.
— Не скупись,— говорит,— православная публика! Клади монету посередь блюдца.
Проходят они мимо меня, а отец дьякон зазевался на своё блюдо и — хлоп ножищей в мою тарелку.
У меня аж дух захватило.
— Ты что ж,— говорю,— длинногривый, на кулич-то наступаешь?.. В пасхальную ночь...
— Извините,— говорит,— нечаянно.
Я говорю:
— Мне с твоего извинения не шубу шить. Пущай мне теперь полную стоимость заплатят. Клади, говорю, отец дьякон, деньги на кон!
Прервали шествие. Батя с кисточкой заявился.
— Это,— говорит,— кому тут на кулич наступили?
— Мне,— говорю,— наступили. Дьякон, говорю, сукин кот, наступил.
Батя говорит:
— Я, говорит, сейчас кулич этот кисточкой покроплю. Можно будет его кушать. Всё-таки духовная особа наступила...
— Нету,— говорю,— батя. Хотя всё ведерко на его выливай, не согласен. Прошу деньги обратно.
Ну, пря поднялась. Кто за меня, кто против меня.
Звонарь Вавилыч с колокольни высовывается, спрашивает:
— Звонить, что ли, или пока перестать?
Я говорю:
— Обожди, Вавилыч, звонить. А то под звон они меня тут совсем объегорят.
А поп ходит вокруг меня, что больной, и руками разводит.
А дьякон, длинногривый дьявол, прислонился к забору и щепочкой мой кулич с сапога счищает.
После выдают мне небольшую сумму с блюда и просят уйти, потому, дескать, мешаю им криками.
Ну, вышел я за ограду, покричал оттеда на отца дьякона, посрамил его, а после пошёл.
А теперь куличи жру такие, несвячёные.
Вкус тот же, а неприятностей куда как меньше.