Правила жизни Виктора Сухорукова. Любимому актеру исполнилось 70 лет.

Виктору Сухорукову - 70! И двадцать лет из них его жизнь связана с Петербургом. Он до сих пор охотно приезжает в город, который считает родным. В Ленинграде Сухоруков оказался по приглашению Петра Фоменко, тогда возглавлявшего Ленинградский Театр комедии. Режиссер дал 26-летнему выпускнику ГИТИСа главную роль - старика в спектакле «Добро. Ладно. Хорошо» по прозе Василия Белова. Было это в 1978 году. А потом все пошло наперекосяк…

С тех пор прошло много лет, и сам Виктор говорит про это так:

«Иногда я ныряю в своё прошлое и поражаюсь - это был не я. Просто два разных человека. Могу даже сказать, что произошла реинкарнация. Будто тот Сухоруков улетел, растворился, сгорел, а плоть - омоложенная, отреставрированная - осталась. И в ней существует другая личность, присвоившая моё имя. Но - ни обиды, ни досады на прошлое нет. Я никогда ни о чём не жалею по одной причине: я из всего извлекаю уроки».

Вообще, Виктор Иванович очень открытый человек и нередко по-простому заглядывал в редакцию на чашечку кофе, рассказывая о своих спектаклях, ролях и проектах. Однажды в нашем пресс-центре он показал целую сцену из «Короля Лир», где играл шута. Это было великолепно!

В 14-м году «АиФ» с радостью и гордостью вручили народному артисту удостоверение победителю проекта «Герой нашего времени» - в номинации кино.

В День рождения нашего любимого, замечательного артиста «АиФ» вспоминает его самые яркие высказывания о жизни, профессии, любви.
О себе

«Я родился плебеем в городе Орехово-Зуево. Я и остаюсь плебеем и всё-таки могу сказать: «Честь - имею!» Что это такое? Расшифровываю. Пьяницей я был, но ведь одержал над собой победу. Чувство собственного достоинства - это инстинкт самосохранения. Это здоровье. За собой следить надо лучше, чем за другими…»

«Мне кажется, главное в жизни - собственное желание. В детстве я переболел скарлатиной, получил осложнение на уши, стал плохо слышать. Решил разбиться в лепёшку, но победить глухоту. Сам познакомился с уникальным врачом, шёл на все эксперименты, операции, пока не стал слышать.
Меня и в пионеры приняли «по собственному желанию», и в комсомол сам напросился. Мы жили в Орехово-Зуево, родители работали на ткацкой фабрике и хотели, чтобы и я туда пошёл. А я понял, что хочу в артисты. После армии поступил в ГИТИС. Без блата».

О позитиве и унынии

«Что касается моего дня рождения, то я не люблю суетиться, «отмечать». Тем более, что уже лет 20 не пью. Кстати, и это грандиозное событие произошло со мной в Петербурге. Тогда же и взгляд на мир перевернулся: мне нравится нести внутри, и даже демонстрировать позитив. Это моя установка.

Мы ведь живем тревожно, напряженно, а так хочется сосредоточиться не на проблемах, а на спокойствии, экономии физиологических ресурсов, которые, может быть, еще понадобятся в борьбе с болезнями. Если это и немного искусственное взбадривание, все равно оно лучше, чем уныние. Я настолько к положительному настрою привык, что, если мне плохо, сам удивляюсь. Ну а плакаться кому-то в жилетку, жаловаться и ныть - никогда себе этого не позволю. Потому что понимаю: и другим бывает плохо, и у них такие же тяжести на плечах и в душе, так что же я буду еще и свое навешивать? Не хочу напрягать мир. Несчастным быть легко, трудно быть счастливым!»


О вере и испытаниях

«Насколько мне помогает вера? На эту тему выработал свою философию. Вера и религия – разные вещи. Религию можно назвать великой - космического избретения - игрой. Вера – не игра, а состояние души. Для меня первична вера, и она мне помогает. А вот храм для меня – это только предмет, дорога в храм – только маршрут, разговор с батюшкой – только диалог. Я могу слушать, но не принять, не понять, откланяться. Главное – не отрицать жизнь и ее испытания, а это можно только с верой».

Об Алексее Балабанове

«Самой дорогой эпохой стало сотрудничество с Алексеем Балабановым. После смерти режиссера ко мне кинулись: прокомментируйте. До чего мы дожили – комментировать! Некоторые на меня еще и обиделись, почему я не участвовал в этом вопле, криках, в издании всевозможных воспоминаний. Да, есть в моей биографии страница, которая называется «Балабанов и Сухоруков», есть о чем рассказать. А кому это будет наукой? Кто-то вздохнет, кто-то всплеснет руками, кто-то плюнет или посмеется. И забудут. Но только я своей исповедью распатроню нашу с Алексеем историю... Мы оставили сильное кино: «Брат», «Брат-2». Но для меня шедевром остается фильм Балабанова «Про уродов и людей», многими не понятый и не принятый. Я считаю, что это закодированная история моей страны».

О жизненных принципах

«Я строю мою жизнь на трёх принципах: терпение, жертвенность и непредательство. Расшифрую. Терпение – это способность анализировать жизненные ситуации, не нервничать, если что-то не складывается. Жертвенность предполагает, что без потерь жить не получается, так что потеряв – не жалей, отдал – не жди ничего взамен. Ну а непредательство считаю самым главным».

«Гений и злодейство действительно не сочетаются, как день и ночь, но в жизни они соседствуют. Во всех наших действиях мы что-то берем и отдаем. Делаем и хорошее, и плохое. Человек может быть воспитан, но при этом иметь дурные привычки. И все это сочетается в его характере, натуре. Более того: такая двойственность, в большей или меньшей степени, живет в каждом из нас. Так и напишите большими буквами. Надо только глубже заглянуть внутрь себя».

«…Дает ли себя знать возраст? Я так и остался Витькой. Но… тело уже тормозит: там стрельнет, там тюкнет. Когда я это почувствовал, испугался, но ненадолго. Сказал себе: «Ну, так сговаривайся с природой, так же, как ты сговаривался когда-то с судьбой». Со старением не надо бороться. Нужно красиво продолжать путь, не упрекая молодость, не злясь на природу, не сопротивляясь будущему. Хочу честно смотреть на вещи».

via