«… у меня всё хорошо…»

А за окном воробьиным чириканьем разливалась шальная весна. Тихо шелестели молодые листья на деревьях, а солнце наблюдало за детворой, игравшей в салки.
Услышав громкий визг за окном, Баба Аня улыбнулась. Даст Бог, и в её доме ещё затопают крохотные ножки.
Женщина осторожно разгладила лежавшее на столе письмо. От младшего.

Несколько минут она смотрела на исписанный лист, а затем взяла бумагу и карандаш:
«Здравствуй, сыночек. Вчера получила от тебя весточку…».
Баба Аня вздохнула.
«Слава Богу, что ранение лёгкое. Лечись, сколько врачи говорят, не спеши выписываться».
Четверых проводила на фронт в один день. Мужа и сыновей.
«А если предложат остаться при госпитале, соглашайся. Пожалей мать. Только ты у меня остался, всех война забрала».

Тот страшный майский вечер она будет помнить до конца жизни. Когда почтальон, не глядя в глаза, сунул в руки три одинаковых конверта.
Извещения на мужа и сыновей. Старшего и среднего.
Сжав похоронки в руке, она молча повернулась и вошла в дом.

А утром соседи ахнули, увидев вместо еще молодой женщины пятидесяти лет поседевшую, согбенную горем старушку. Бабу Аню.
«Катя, соседка наша, передаёт поклон, каждый день о тебе спрашивает.
Вот вернёшься и сразу под венец. Хочу внуков понянчить».

Женщина с грустной улыбкой посмотрела в окно. Дети всё так же продолжали резвиться.
«И береги себя. Твоя мама».
Аккуратно сложив письмо, баба Аня старательно вывела: «Красноармейцу… полевая почта…».

***
— Сергей Викторович, можно? – пожилая санитарка заглянула в кабинет.
Заведующий отделением, не отрываясь от бумаг, согласно кивнул:
— Что у вас, Ирина Петровна?
— Вот, она вам ответила, — и на стол лёг бумажный треугольник.

Доктор внимательно посмотрел на письмо:
— Знаете, что самое страшное в войне? То, что она закончилась, но она продолжается.
— Для таких, как баба Аня, — тихо добавила санитарка.
— И для них, и для нас, — добавил Сергей Викторович, — можете идти.
***
А за окном воробьиным чириканьем разливалась шальная весна. Тихо шелестели молодые листья на деревьях, а солнце наблюдало за детворой, игравшей в салки.

Услышав громкий визг за окном, доктор улыбнулся. Там, за забором отделения, кипела жизнь. Люди женились, рожали детей, ходили на работу и верили в лучшее.
Здесь же…

Может, болезнь бабы Ани и есть высшая милость небес? Ведь ей тогда принесли сразу четыре похоронки.
Сергей Викторович аккуратно разгладил лежавшее на столе письмо. Несколько минут он смотрел на исписанный лист, а затем взял бумагу и карандаш:
«Здравствуй, мама, у меня все хорошо…».

Автор - Андрей Авдей