Актёрские байки 27.08.22

Предыдущая подборка ТУТ

В количестве 25 текст+фото.

Бывало, что самим советским артистам приходилось отдавать для съёмок личные аксессуары.

Вспоминать занятные рассказы наших замечательных актрис, вынужденных изыскивать наряды у знакомых подруг, дабы достойно смотреться в передаче "Кабачок 13 стульев", думаю, будет неким отклонением от темы. Хотя то ГДРовское пальто, что было подарено добросердечным Иваном своему приятелю Базину в фильме Карена Шахназарова "Курьер", было отобрано самим режиссёром из домашнего гардероба.

А замечательную ткань, для разорённой Ленинградской киностудии в 1947 году, из которой сшили бальное платье для Золушки, безвозместно пожертвовала сама Фаина Раневская. Но интригующий полосатый свитер, на любящем "сообразить на троих" энергичном Бориславе Брондукове, был самолично найден в закутке на даче, бесподобным Данелией. Чему оба были очень рады....

А вот свои "парижские изыски", мечтающей выглядеть на экране "импортной дивой" Барбаре Брыльской, примерять их в бессмертной истории "Ирония судьбы, или С лёгким паром!", категорически запретили. Настойчивый тов. Рязанов лично убедил польскую красавицу облачиться в то бежевое платье, которое реально могло быть у ленинградской учительницы в середине 70-х.
Но это наряды. Но когда, всё тому же Рязанову для комедии "Берегись автомобиля", понадобился импортный магнитофон, то его пришлось ангажировать у блистательного и выездного Андрея Миронова. Правда странное сочетание марки Grundig и мягкое утверждение продавца – "Италия", несколько обескураживает… )))

Но особо озадачились "поисками по сусекам" художники в чудесной картине Гайдая "Иван Васильевич меняет профессию". Для придания квартире Шпака необходимого "антуража", Леониду Иовичу пришлось "доставать" у знакомых завидные магнитофоны National и Philips, что для 1973 года даже в Москве считалось настоящей роскошью.

В практически "перестроечном" фильме "Самая обаятельная и привлекательная", предлагаемые талантливым актёром Игорем Ясуловичем, в несвойственной ему манере, импортные "шмотки", к 1985 году добыть было уже гораздо проще, чем с десяток лет назад. Крайне педантичный режиссёр Геральд Бежанов, сумел "найти" несколько необходимых "чеков", дабы что-то приобрести в малодоступных "Берёзках". Но многое из будущего гардероба героини Ирины Муравьёвой, опять-таки принесли занятые на съёмках артисты. А на "сакральную" фразу: "Она что, с Урала?", говорят, совсем даже не обиделись зрители этого симпатичного региона... ))

Отдельная тема, это престижные красные "Жигули" ВАЗ-2107" из представленной комедии. Помните, как вальяжный Александр Ширвиндт, усадив Надю Клюеву в автомобиль, нарочито громко включив "Stars of 45", делает изящный разворот и уезжает прочь. Так вот, эту машину тогда только что приобрёл директор картины. И мужчина жутко переживал, дабы Александр Анатольевич не сделал бы с ней что-либо дурного. Но, судя по воспоминаниям участников съёмок, всё обошлось.

Со сценаристами Ильей Нусиновым и Семеном Лунгиным режиссер Ролан Быков снял два детских фильма – "Внимание, черепаха!" (1969) и "Телеграмма" (1971). Быков называл их "своими авторами", поскольку все трое одинаково тонко чувствовали детей и с уважением к ним относились. "Дети такие же люди, только они еще маленькие", – эту фразу Лунгина и Нусинова режиссер считал общим творческим кредо. В своей книге "Давай-давай, сыночки!" он рассказал о пробах школьников в картину "Внимание, черепаха!"

Режиссер был настолько восхищен некоторыми ребятами, что благодаря им в сценарии появились новые герои. К примеру, один первоклассник заявился на "Мосфильм" сразу после уроков, весь перепачканный чернилами. Свой портфель он волочил по полу. Мальчик без приглашения залез на стул режиссера, потер руки и деловито спросил: "Так… Что будем делать?" После этого в фильме появился персонаж под именем "мальчик с лицом вечно запачканным чернилами". "Нельзя было не взять в картину человека, столь одаренного жаждой деятельности", – посчитал Быков, а сценаристы его поддержали.

В 1952 году режиссёр Григорий Александров приступил к съёмкам картины «Композитор Глинка». На главную роль он пригласил Георгия Менглета. Сняли пробы, они получились великолепными. Однако, на обсуждении встал один известный человек и сказал:
- А вам не кажется странным, что русского композитора Глинку будет играть актёр с фамилией Менглет?
В результате на роль утвердили Бориса Смирнова, а Менглет так разобиделся на кинематограф, что не снимался потом долгое время.

Однажды на гастролях театра «Современник» в один гостиничный номер поселили актёров Валентина Никулина и Петра Щербакова. Пётр Иванович был человеком мощной комплекции и громко храпел по ночам.
Через пару ночей Никулин пришёл к директору театра Леониду Эрману и взмолился:
- Поселите меня, пожалуйста, в отдельном номере! Щербаков храпит, сил нет никаких!
Директор, конечно, посочувствовал Валентину Юрьевичу, но объяснил, что такой возможности нет и посоветовал:
- Есть отличное средство от храпа. Когда Щербаков начнёт храпеть, ты тихонечко присвистывай и цокай языком.
Никулин следовал совету педантично, но успехами похвастаться не мог. Зато еще через пару-тройку дней к Эрману прибежал Пётр Щербаков:
- Лёня, пересели меня в другой номер! Я не могу спать! Этот сумасшедший Никулин каждую ночь вскакивает, свистит и цокает языком!

Эту историю рассказала Инна Макарова. В 1943 году девушка поступила во ВГИК в мастерскую Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. Время было военное, мальчики в группе появились лишь к третьему курсу.
- Долгое время у нас играть мужские роли в этюдах было некому, - вспоминала актриса, - До третьего курса был один Женька Моргунов – в то время худенький, высокий, красивый мальчик.
Однажды играли этюд по Джеку Лондону. Все девочки на сцене, а Инна с Евгением за кулисами должны были изображать целую свору собак. Студенты подняли такой вой и лай, что им единственным мастера за этюд поставили пятёрки.

- Лаяли вы гениально! – так и сказал Сергей Аполлинариевич Герасимов.

С Петром Леонидовичем Капицей тоже однажды произошла забавная история.

Однажды одна английская фирма попросила Капицу осмотреть новенький, только что купленный электродвигатель, который непонятно почему не работал. Капица тщательно обследовал двигатель, включал и выключал его. Но двигатель упрямо не хотел работать. Тогда физик велел принести молоток. Подумав, примерившись, он ударил по двигателю молотком... и электродвигатель заработал. Капице заплатили 1000 фунтов за работу, но попросили написать отчет за сумму, расписав проделанную работу. Капица быстро написал, что удар молотком стоит 1 фунт, а 999 - это плата за то, что он точно определил, куда надо бить.

Валентин Плучек долгие годы был бессменным руководителем Театра Сатиры. Он собрал под своим началом блестящую труппу - в его театре играли Анатолий Папанов, Андрей Миронов, Татьяна Пельтцер, Георгий Менглет, Вера Васильева, Александр Ширвиндт.
Двоюродным братом Плучека был известный британский режиссер Питер Брук. В пятидесятые годы он приехал в Москву с "Гамлетом". Главную роль в спектакле играл Пол Скофилд. Для московских артистов приезд режиссера и его спектакли стали откровением и новым словом в театральной жизни.
Питер Брук приглашал двоюродного брата к себе в гости. Все, что Плучек увидел в Лондоне, произвело на него потрясающее впечатление.
Вернувшись в Москву, он не совсем вежливо стал выговаривать своим артистам:
- Какая у Брука бесподобная труппа, какие артисты? Могут сыграть абсолютно все! А я тут с вами мучаюсь!
Тут Папанов не выдержал и сказал режиссеру все, что думал:
- Да может, у Брука и мы бы все поняли и с удовольствием с ним поработали, а нам приходится с вами работать.
Так он вернул Плучека на грешную землю и ничего ему за это не было, так как режиссер Папанова ценил.

Замечательный актер Малого театра Никита Подгорный входит в родное здание, и к нему тут же бежит молодой актер с новостью про помрежа:
— Никита Владимирович, знаете? Алла Федоровна ногу сломала!
Подгорный тут же деловито спрашивает:
— Кому?!

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Никита Подгорный, как и многие артисты Малого, любил отдыхать в Доме творчества «Щелыково» — это бывшая усадьба А. Н. Островского в Костромской области. Местом особых актерских симпатий на территории здравницы традиционно был маленький магазинчик вино-водочных изделий, в просторечии называемый «шалман».
Так вот, однажды в этот шалман вдруг перестали завозить «изделия». День проходит, другой, третий — нету! Артисты, привыкшие поддерживать творческое самочувствие по нескольку раз в день, занервничали. Собирались, обсуждали ситуацию...
Выход нашел Подгорный, неожиданно вспомнив про одного провинциального артиста, отдыхавшего там же об эту пору. Они вдвоем прибежали на почту, где Подгорный сурово продиктовал почтарке срочную телеграмму: «Кострома, Обком партии. Обеспокоены отсутствием вино-водочной продукции магазине Дома творчества „Щелыково“. Подписи: Подгорный, Брежнев».
Почтарка в крик: «Ни в какую, — говорит, — не отправлю!» И тут ей Подгорный: «Не имеете права!» И торжественно — оба паспорта на стол. А второй‑то и вправду — БРЕЖНЕВ, черным по белому!
С великим скандалом — отправили! Через три дня было грандиозное актерское пьянство. Окрестности оглашались криками «Ура!» в честь смекалистого Никиты и тостами во славу незыблемой партийной дисциплины.

Марк Прудкин, знаменитый МХАТовец мало знаком зрителям, потому что редко снимался в кино. Его первая серьёзная роль досталась актёру на 71-м году жизни в картине Ивана Пырьева «Братья Карамазовы». Он сыграл Фёдора Павловича Карамазова. До этого было лишь три эпизода в немом кино.
Однако, актёр всегда выделялся своим юмором и самоиронией. Однажды Марк Исаакович, будучи уже в довольно преклонном возрасте заехал в загородный дом к своей знакомой. Время было довольно раннее, и хозяйка вышла к нему в халате.
- Вот видите, - сказал она, - Ради вас я встала с постели.
- К сожалению, ради меня уже не ложатся в постель, - грустно пошутил Прудкин.

Эту тайну поведал Левон Оганезов. Многие были уверены, что у Андрея Миронова не было музыкального слуха. И каждое исполнение песни – плод огромного труда.
Оганезов рассказал, что на самом деле, Миронов был действительно очень трудолюбивым, но у него был один секрет: он никогда не занимался музыкой. Это очень мешало ему, потому что в Театре сатиры, где служил Андрей, было много музыкальных спектаклей. Миронов был вынужден подолгу заниматься вокалом с Левоном Оганезовым.
В том, что Андрей не пел, были виноваты родители, которые с раннего детства буквально затыкали ему рот словами:
- Не пой! У тебя нет слуха!

Благодаря маме и папе артист оброс комплексами по этому поводу. А Оганезов уверен, что у Андрея Миронова слух был, потому что он мог ритмично и чисто спеть любую джазовую тему на хорошем английском. А это в отсутствии музыкального слуха сделать невозможно.

Историю рассказал Юрий Стоянов. В 1988 году он в составе труппы Ленинградского БДТ отправился на гастроли в Японию. Отобранные счастливчики сдавали заведующему постановочной части ящики с продуктами долгого хранения.
В те годы принимающая сторона щедро платила артистам суточные в валюте, поэтому никто не хотел разоряться на еде, старались тащить всё с собой. Накануне пришло сообщение, что у японского императора Хирохито резко ухудшилось состояние здоровья и гастроли оказались под угрозой отмены.

БДТ уже был в Японии на гастролях в 1983 году, и все прекрасно знали, что творилось, когда советским истребителем-перехватчиком был сбит южнокорейский «Боинг-747». Тогда гастроли состоялись чудом. И тут они могли сорваться, потому что по японским законам в случае ухудшения здоровья императора, отменялись все увеселительные мероприятия.

Все жутко переволновались. Из аэропорта актёры должны были вылетать двумя бортами с разницей в час. Возможно, от волнения замдиректора что-то напутал и отправил первым самолётом в тесном эконом классе основную группу, в которую вошли все народные и заслуженные, а вторым самолётом в бизнес-классе полетели четверо актёров вместе со Стояновым и восемь рабочих сцены.

«Аэрофлот» щедро угощал Вип-пассажиров разными алкогольными напитками, которые многие из летящих пробовали впервые и закусками – тарталетками с икрой и канапе. Ребята через 10 часов полёта прилетели изрядно подшофе.

Их встретили осуждающие лица коллег, а одна пожилая актриса даже выкрикнула:

- Вы что себе позволяете?

«Как будто это мы её вытурили пинками из бизнес-класса в эконом,- вспоминал Юрий Стоянов, - И выжрали всё, что ей причиталось…»

В 1962 году Геннадий Бортников окончил Школу-студию МХАТ и был принят в труппу театра имени Моссовета. Его дебютным спектаклем стал «В дороге» по пьесе Виктора Розова.
Одну из сцен Геннадий с партнёром играли на фурке – платформе на колёсах, которую выкатывали из кулис. На этой площадке стояли стулья и стол с посудой. Рабочие резко выкатили фурку, да так, что попадали стулья, посуда полетела со стола, а актёры еле удержались на ногах.
От неожиданности Бортников громко крикнул:
- Вы там что???
Продолжить фразу актёру не дала звенящая тишина, которая повисла в зрительном зале. И в этой тишине вдруг раздался голос рабочего:
- Гена, мы больше не будем.

Эту историю рассказал Владимир Качан. Во времена глубокого застоя в театре шёл спектакль про революционеров и Ленина, где кульминационным моментом было покушение на Ильича. Качан играл в нём эсэра.
Как-то раз артист, игравший Дзержинского заболел. Срочно нашли замену – актёра провинциального театра, очень похожего на Феликса Эдмундовича: такого же долговязого и тощего. А он то ли от волнения или просто был любителем выпить, но принимать на грудь начал уже в самолёте.
Мизансцена была выстроена так: с правой стороны сцены заседают пламенные большевики, а с левой – эсэры готовятся послать Фанни Каплан на завод Михельсона. Качан-эсэр должен вот-вот прорычать страшным голосом: «Фанни! Завтра твой день!», но тут за кулисами послышалась какая-то возня и странный шум.

Это Феликс Эдмундович заплутал в трёх соснах, тыкался-мыкался, наконец, раздвинул руками декорацию и вывалился как раз в логово эсэров. Все замерли. Какое к чёрту покушение, если САМ Дзержинский уже здесь?
Большевики на своей половине тоже онемели. Фанни Каплан превратилась в соляной столб. Феликс Эдмундович обвёл грозным взглядом вражеское племя и, промычав «ууууу!», погрозил пальцем, развернулся и вышел тем же макаром.
Справа рыдали от смеха большевики, слева завывали эсэры. Занавес! Спектакль окончен!

Михаил Царёв многие годы руководил Малым театром. Он рассказал историю о своём назначении. В послевоенные годы скончался директор театра, народный артист Михаил Францевич Ленин.
Труппа решила выдвинуть на пост руководителя своего человека – актёра и режиссёра Михаила Ивановича Царёва, но в Министерстве культуры кое-кто был против. Было решено отправить на приём к Председателю Президиума Верховного Совета СССР маршалу Ворошилову тяжёлую артиллерию – самую признанную, старейшую по возрасту актрису – Яблочкину. Ей маршал не мог отказать в аудиенции.
Александру Александровну тщательно подготовили: «Скажите Клименту Ефремовичу, что, в связи с кончиной Михаила Францевича, театру необходим директор, знающий проблемы изнутри. В Малом театре есть человек, который проявил себя не только как замечательный актёр, но и как умелый администратор. И Это Царёв. Его уважает вся труппа. И, главное, он член партии, соответственно, политически грамотен и устойчив».

Яблочкина выслушала всё, несколько раз повторила речь про себя и отправилась на приём.
- Дорогой Климент Ефремович, - сказала она, войдя в кабинет, - Я должна сообщить вам по поручению господ артистов нашего импера… то есть, государственного Малого театра. Умер Ленин!
У Ворошилова приподнялись брови.
- Да не ваш, а наш! – продолжила актриса, - Михаил Францевич, директор! На его место все хотят достойного человека. Есть у нас в театре такой Царёв. Мишка. Он вообще-то числится актёром, но проявил себя в основном, как администратор. И именно за это его все уважают… И что-то ещё я должна была сказать важное… Запамятовала… Ах, да! Он же член вашей партии!
Миссия Яблочкиной удалась.

В 1960 году режиссёр Максим Штраух поставил в театре имени Маяковского спектакль по пьесе Бертольда Брехта «Мамаша Кураж и её дети». Главную роль получила актриса Юдифь Глизер. В конце спектакля по задумке режиссёра она должна была вывезти на сцену огромную телегу.

Но на премьере актриса в финале промучившись с веревкой, просто вышла на сцену без телеги. Юдифь Самойловна так расстроилась, что даже не пошла на поклон. Актёры бросились в гримёрную и застали Глизер в слезах.
- Ну, что вы, зрители вам так аплодировали, - стали они успокаивать коллегу.
Юдифь обвела всех грустным взглядом и печально заметила:
- Да я перед началом спектакля, как лошадь, пять раз вытаскивала эту проклятую телегу, чтобы всё прошло благополучно. Стоило ли так надрываться ради того, чтобы просто выйти на сцену?

Эту историю рассказал Лев Миров – известный в советское время конферансье. Он часто работал в паре с другим конферансье – Евсеем Дарским. И однажды Миров решил пожаловаться своему старшему партнёру на певицу Лидию Русланову.

У неё была манера – непременно с кем-нибудь за кулисами поссориться перед выступлением. То певица требовала, чтобы её выпустили на сцену раньше срока, то, наоборот, позже. Или предъявляла другие претензии. Чаще всего доставалось именно Льву Борисовичу.

- Понимаешь, - объяснил более опытный Дарский, - Русланова таким образом настраивается на выступление. Ссора для неё вроде разминки, пока пар не выпустит, на сцену не выйдет.
- А что же делать? – спросил огорченный конферансье.
И Евсей Павлович предложил подговорить всех находящихся за кулисами и спрятаться от Руслановой. Когда подошло время выступления, и разгневанная Лидия Андреевна показалась за кулисами, все от неё попрятались, как мышки и стали наблюдать из укрытий.
Она походила по гримуборным, никого не нашла. Вернулась за кулисы и проходя мимо колонны, как бы ненароком задела её плечом и буквально взревела:
- Колонн тут понаставили!

А эту историю рассказал Игорь Губерман – поэт и прозаик. Дело было году в 30-м. Советский драматург Николай Эрдман приятельствовал с Фаиной Раневской. Однажды он встретил её в субботний день на улице.
- Ой, Коля, ты так разоделся, - сказала актриса, - Ты, наверняка, идёшь куда-то в гости.
- Да, - ответил Эрдман, - Только не скажу тебе, куда, поскольку ты хулиганка и матершинница.

- Клянусь тебе, Коленька, что я могу не проронить ни слова, - ответила Фаина Георгиевна, - А куда мы идём?
- Мы идём к Щепкиной-Куперник, - сдался Эрдман, - Это царственная старуха, ты меня не подведи.
«Царственной старухе» было тогда под 60, не более, но герои этой истории были очень молоды. Щепкина-Куперник славилась своими переводами Шекспира, Лопе де Веги, Ростана и жила по тем временам шикарно, содержа трёх или четырёх приживалок.
За столом, который ломился от изобилия, разговор шёл неторопливый и пристойный, пока не заговорили о Художественном театре и лично об актрисе Книппер-Чеховой.
Тут все распалились, осуждая даму за наплевательское отношение к Антону Павловичу Чехову и вообще за легкомыслие натуры. Ощутив опасность ситуации, Эрдман покосился на Раневскую, но было уже поздно.
- Б..дь она была, - сказала Фаина, - Просто б..дь.
Приживалки истово перекрестились, и каждая смиренно подтвердила:
- Истинно ты говоришь, матушка, - б..дь она была.
- Цыц, нишкните» - прикрикнула хозяйка дома, и приживалки тут же смолкли, после чего Щепкина-Куперник царственно сказала:
- И была она блядь, и есть!

Историю рассказал Игорь Дмитриев. Во второй половине 40-х годов он учился в Школе-студии МХАТ. Хорошим манерам студентов обучала Елизавета Григорьевна Волконская – дама-аристократка, чем-то напоминавшая Анну Ахматову, такая же причёска, такая же величественная осанка. Она очень красиво курила, держа длинный мундштук.
Однажды Елизавета Григорьевна решила заглянуть в хореографический зал, чтобы посмотреть, как занимаются её ученики. Репетировали вальс и канкан. Причем, вальс мальчики танцевали в трусиках, а канкан в длинных штанах.
- А сейчас, - сказала преподаватель танцев, - Мальчики снимут штаны и покажут нам Сен-Санса.
Волконская ответила невозмутимо:
- Я не знала, что ЭТО называется Сен-Сансом…

В августе 1973 года телезрители впервые увидели многосерийный фильм «Семнадцать мгновений весны». Во время его показа улицы городов буквально вымирали. Многие актёры после премьеры стали узнаваемыми. В том числе и Юрий Визбор – исполнитель роли Бормана.
Однажды ему понадобилось срочно вылететь из Сочи в Москву. Было лето, билетов не достать. Визбор подошёл к окошечку кассы в тёмных очках, наклонился к девушке и спросил:
- Девушка, вы меня узнаёте?
- Нет… - удивилась кассир.
- Я – Борман, - Визбор приподнял тёмные очки, - Мне нужно срочно в Мюнхен.
- Ой, я не могу, - растерялась девушка, - Мы не продаём на Мюнхен… На Мюнхен у нас нет…
- Ну, давайте, куда есть… Москву, например, Мне нужно срочно улететь! – сказал Юрий Визбор.
И в этот же день вылетел в столицу.

В 1978 году режиссёр Леонид Марягин приступил к съёмкам картины «Вас ожидает гражданка Никанорова». Фильм снимали в небольшом селе Самбек под Таганрогом. Главную роль ветеринара Дёжкина получил Борислав Брондуков.
Актёр очень обстоятельно подошёл к этой совсем некомедийной драматической роли. Он на полном серьёзе расхаживал среди коров, заглядывал им под хвосты, а режиссёр всё нахваливал:
- Ты талантливый ветеринар, Боря!
Местные бабульки, пришедшие поглазеть на съёмки, соглашались с Марягиным:
- Да, гарный ветеринар!
Однажды после завершения съёмочного дня к Брондукову подошла одна из местных женщин и предложила:
- Пойдём ко мне, милый! В обиде не будешь!
- Зачем? – слегка опешил Брондуков.
- Мою бурёнку осеменишь.

В 1948 году Сергей Герасимов снял картину «Молодая гвардия» по одноимённому роману Александра Фадеева. В фильме снимались многие ВГИКовцы и ученики мастера. Евгению Моргунову там досталась отрицательная роль предателя Стаховича.
Режиссёр считал, что Моргунов блестяще справился с ролью и она должна была стать, хоть и отрицательной, но центральной и драматургически глубокой. Но роль Стаховича была безжалостно изрезана цензурой и практически уничтожена. От многомесячной работы Евгения Моргунова в Краснодоне остался пшик, надпись в титрах: «в роли предателя Евегний Моргунов» и унизительные выкрики соседских мальчишек:
- У-у-у-у, сволочь!... Предатель!!!


У меня всё..