Личный парикмахер

— Где ваша улыбка, Ольга Борисовна? — щелкая ножницами, спросил Родион Александрович свою постоянную клиентку. — От вашего выражения лица у меня аж зубы сводит и лезвия окисляются.

Женщина какое-то время молчала. Её губы дергались, а глаза попеременно мигали, точно сломанный светофор. Она явно копалась в своём словарном запасе, пытаясь найти в нём что-то без окончаний «ать» или «ять».

— Вот скажите мне, Родион Александрович, — нашла она наконец правильные слова, — как работать с людьми, которые своей излишней самоуверенностью делают только хуже всем вокруг, а особенно себе? И у тебя нет возможности им отказать, иначе ты потеряешь клиента!

— Очень просто. Работать молча, — задумчиво произнёс парикмахер, копаясь в макушке клиентки с таким сосредоточенным видом, словно он нейрохирург и проводит операцию на мозге.

— Как молчать-то? Как?! Если человек не разбирается — зачем он лезет? — распалялась все сильнее женщина в кресле. — Ну спроси ты у того, кто в этом деле профессионал, у того, кому ты, гадина такая, деньги платишь! А то начинается: вот проект, сделайте мне хорошо. А как только начинаешь делать, они лезут изо всех щелей со своими «благими намерениями». Они-то считают, что знают лучше! Но это ведь не так! Я их уничтожу! Фотошопом клянусь!

— Вот скажите мне, Ольга Борисовна, — со спокойствием растущего в пустыне кактуса произнёс парикмахер, — почему вы опять выстригли колтун?

— Он мне мешал. Я это сделала, чтобы вам потом меньше работы было.

— Вы прихо́дите сюда уже десять лет, и у вас постоянно эти колтуны, которые вы состригаете, — продолжал Родион.

— Так.

— Каждый раз, садясь в это кресло, вы просите меня сделать вас красивой, и каждый раз я вынужден что-то изобретать после ваших ножниц. Не проще ли было сразу прийти ко мне, когда у вас возникла проблема? Простая расчёска в моих руках принесла бы мне и вам куда меньше хлопот.

— Да я же говорю, хотела как луч… — начала было Ольга Борисовна, но тут же прикусила язык. — Поняла, — сказала она, немного помолчав, и кислая мина на её лице превратились в приторную улыбку.

***

Родион сметал волосы в совок, когда в салон зашли двое стильно одетых фигляров, которые своим видом и поведением привлекали к себе много внимания. Один из них был лыс как коленка и двигался расхлябанно, словно на шарнирах, а второй не стригся уже года полтора. Волосатый держал в руках телефон и явно снимал происходящее на камеру.

В кресло прыгнул «коленка» и, громко чавкая жвачкой, заявил Родиону:

— Слушайте, нам тут вас один знакомый посоветовал, говорит, что вы с любыми волосами справитесь. Подстрижете? — Он провёл рукой по лысой голове.

Второй стоял рядом и, довольно улыбаясь, продолжал снимать друга на камеру — ребята вели прямой эфир для своего пранк-канала.

Родион закончил с уборкой, вымыл руки и подготовил инструменты. Не обращая внимания на камеру, он накинул на клиента пеньюар и спросил:

— Как хотите подстричься?

— Покороче, — съязвил лысый. — Что-то я зарос, волосы мешают. Думаю, на целый совок наберется.

Его товарищ давился от смеха за кадром.

— Вы правы, волос и правда немало, — согласился Родион и, взяв в руки маникюрные ножницы, начал быстро выстригать лысому волосы в носу.

— В-в-в-вы чего делаете? — Клиент запаниковал, но не двигался, боясь, что ножницы войдут ему в мозг.

— Выстригаю ваши джунгли. Я вообще не понимаю, как вы дышите с такими зарослями, — искренне удивлялся парикмахер. — Надеюсь, вы не женаты. Сложно представить женщину, которая каждый день видит такой кошмар перед собой.

Волосатый уже откровенно ржал над другом, продолжая снимать.

Закончив с носом, Родион схватил лысого за череп и наклонил его вбок.

— Мама дорогая, а уши-то, уши! Вам сколько лет?

— Тридцать, — уже совсем не улыбаясь произнёс «коленка».

— А ощущение, что все восемьдесят. Никогда столько волос в ушах не видел, даже седые имеются. У вас что-то с гормонами, похоже. Но не переживайте, у меня есть специальный триммер, — успокаивающим голосом произнёс Родион и схватился за машинку.

— Ладно-ладно, не надо мне ничего там стричь! — хотел было сорваться с места не на шутку испугавшийся клиент.

— Я не имею права вас отпустить, не закончив работу, — усадил его назад Родион, надавив на плечо «коленки» своей довольно сильной рукой.

Лысый выглядел болезненно-бледным и постоянно сглатывал подкатывающий к горлу ком, пока Родион усердно выбривал ему уши.

Прямой эфир продолжался и стремительно набирал просмотры.

— Вы были правы, набралось на совок, — продемонстрировал Родион в камеру забытый кем-то из юных клиентов маленький детский совочек с волосками.

— Ты нахрена снимал? — сорвался обиженный «коленка» на умирающего от смеха друга, когда они спешно покидали парикмахерскую.

***

Следующим в кресло к Родиону упал один из его самых старых клиентов — Артур Степанович. Он всегда записывался заранее. Не успел мужчина сесть, как сразу раскрыл рот:

— Когда ты уже выкинешь это кресло? Рухлядь, от которой задница немеет. Сарай, а не салон.

Женщина, которой в соседнем кресле делали завивку, ошарашенно посмотрела на клиента. Родион же молча приступил к работе.

— Господи, как ты вообще тут работаешь? — продолжал клиент. — Я имею в виду, почему тебя до сих пор не уволили? Ты же абсолютно безрукий!

Родион, даже не поведя бровью, продолжал стричь.

— Ровнее, ровнее! — указывал мужчина. — Слепой, что ли?

Женщина рядом фыркала от возмущения, а Родион молча работал триммером, ровняя кантик.

— Ты где учился? У дворников? Так они газон и то ровнее стригут.

Родион уже заканчивал, сметая с головы и лица клиента волосы.

— Родя, почему у меня такая уродская стрижка? — Артур Степанович разглядывая себя в зеркале. — Я похож на общипанного птенца, ты что со мной сделал?!

Родион молча принялся подметать. Встав с кресла, мужчина положил на стол несколько крупных купюр и, поклонившись, искренне сказал:

— Спасибо.

Затем улыбнулся, выдохнул так, словно ему только что сняли петлю с горла, и ушел.

— Какой мерзкий тип, — прошипела женщина со свежими кудрями.

— Это Артур Степанович — постоянный клиент, — объяснил Родион Александрович. — Это очень добрый и общительный дядька — душа компании. Работает тамадой, ди-джеем, певцом, отличный танцор, стендап-комик. И не смотрите на возраст. Я видел его в деле. Любого студента заткнет за пояс. Да уж. Не человек — легенда.

— Серьёзно? Душа компании? Легенда? Хах, — недоумевающе усмехнулась женщина. — Да он же сволочь настоящая! А вы молча терпели его хамство! Я бы его вышвырнула.

— Я единственный человек, которому он говорит всё это. Артур всю жизнь живёт с улыбкой на лице. В его обязанности входит дарить людям радость. Он очень хороший человек, но он не может позволить себе ругаться перед другими, а ведь у каждого накипает рано или поздно. Вот он и приходит сюда «разгрузиться» уже двадцать лет.

— Двадцать лет?! — вытаращила глаза женщина.

— Ага. И оставляет за это неплохие чаевые.

***

Не успел Родион заварить себе чай, как в кресло уже уселся новый человек, желающий лишиться волос и душевных тревог.

— Олечка, здравствуйте. Вы же были неделю назад. Укоротим еще на полсантиметра? — предположил Родион.

— Хочу покраситься, — недовольно пробубнила Ольга.

— Покраситься? Оно вам надо? Я всегда вам говорил, что у вас прекрасные рыжие волосы. Очень редкий цвет.

— Да. Как у моей матери. И у её матери. И у матери её матери, — перечисляла она, крутя рукой и закатив глаза. — В общем, наследственная гордость. — Ольга сделала движение пальцами, как бы взяв последние слова в кавычки.

Родион пожал плечами:

— В какой цвет?

— Без разницы. Делайте что хотите.

— Хорошо, — сказал парикмахер и, выдавив цветную пасту из тюбика в специальную плошку, начал перемешивать её, а затем принялся наносить на голову клиентки.

— Вы всегда хотели быть парикмахером? — спросила Ольга, когда Родион наносил очередную порцию пасты.

— Да. Мне это нравится.

— А ваши родители не были против? Не отговаривали вас?

— Отговаривали конечно. Они ведь юристы.

— И как вы с ними боролись?

— Никак, — Родион пальцами усердно втирал смесь в густые огненно-рыжие волосы.

— А я вот решила отомстить, — заявила Ольга. — Родители слушать ничего не хотят о том, что я не собираюсь идти учиться на врача. Не признаю́т моего решения стать флористом. Говорят, что это ерунда! Что я глупая, незрелая девчонка! — плевалась словами Ольга. — Я решила сменить имя и фамилию в паспорте. А главное, я решила поменять цвет волос — гордость мамочки. Сотру всякую связь с ними!

— Знаете, есть и более практичный способ сменить фамилию, — взял слово Родион, — замуж выйти, например.

— Нет никого на примете, — всё еще нервно отвечала девушка.

— Ну так вы же флорист. В такие магазины много порядочных мужчин заходит. Кто-то из них покупает цветы для мам, сестер, коллег — не только ведь для своих девушек. Наверняка найдётся хороший человек и для вас.

— Ага. Если родители меня не запрут в чулане.

— Ну это вряд ли, — улыбнулся Родион. — Знаете, родители всегда хотят лучшего для своих детей, и это нормально. Решение-то все равно за вами.

— Думаете, они потом примут мой выбор? — агрессия потихоньку начала улетучиваться из её голоса.

— Может быть да, а может… — он на секунду задумался, — и нет. Так или иначе, они ваши родители. И этого факта не изменить. Можно хоть тысячу раз перекраситься, но корни всегда будут лезть наружу — ваши настоящие корни. И речь сейчас не о волосах. Так может, не сто́ит с ними так кардинально бороться, какими бы они ни были? Иначе дойдёт в итоге до того, что от ваших действий они полностью выцветут. И вернуть всё обратно не получится, как ни старайся. Вы навсегда потеряете с ними связь. — Родион говорил и параллельно заканчивал с волосами.

— Да. Вы правы. Я ведь люблю родителей, очень люблю. Думаю, им будет больно, если я сделаю то, о чем говорю. Гораздо хуже, чем просто пойду работать флористом. С этим наверняка можно будет что-то решить потом. Вот чёрт, вы же уже нанесли краску! Дура я! — она уже хотела расплакаться, но Родион пресек эту попытку.

— Это не краска. Я вам маску для волос втирал. Сейчас смывать пойдём.

— Спасибо большое! — расплылась в печальной улыбке Ольга и слезла с кресла.

***

Колокольчик на двери звякнул, и в салон зашел Дима Носов. Он молча сел в кресло, и Родион тут же принялся за дело.

— Подскажите, дядя Родион, как поступить? — начал Дима в середине процесса. — Мои ребята объект заканчивают, и есть деньги им на зарплату.

— Ага, — Родион дал понять, что внимательно слушает.

— Я могу заплатить им, как обещал, уже завтра, а могу купить машину в салоне, на которую сейчас скидка тридцать процентов. Это предложение действует до конца месяца. Ребята обидятся, если им придется ждать денег еще пару-тройку недель, но, с другой стороны, если я упущу шанс с машиной — это тоже плохо. Как считаете, может, просто поставить их перед фактом? Мол, сейчас я не могу дать вам денег, надо потерпеть.

Родион резко выключил машинку и, вытряхнув из нее волосы, снял пеньюар с клиента, а затем принялся за уборку.

Дима, у которого прическа была в стадии полуполубокс, молча сидел в кресле, думая, что парикмахер просто взял паузу. Убрав волосы и сняв фартук, Родион накинул на себя пальто и указал парню на выход.

— А-а-а чегой-то вы? Мы же не закончили, — глупо моргал Дима, поглядывая то на себя в зеркало, то на стоявшего в дверях Родиона.

— У меня появилось резкое желание сходить в кино. Приходи через пару недель, закончим, — сказал Родион, выключая свет.

— Почему? Как вы смеете?! — вскочил парень с кресла.

— Я просто ставлю тебя перед фактом. Потерпишь, — сказал Родион и вышел на улицу.

— Ладно, ладно, я понял, — выходя за ним, сказал Дима. — Вы правы, я заплачу им. Может, закончим? — жалобно посмотрел он на парикмахера. — Лучше вас меня все равно никто не подстрижёт.

— Приходи завтра, — кивнул Родион, запирая дверь. — Сделаю тебе скидку в тридцать процентов, раз уж ты так любишь акции в салонах. Только ребят своих не обижай. А я пойду. Давно хотел попасть на этот фильм, да из-за работы всё никак не успевал. — Он пожал парню руку и побежал в сторону остановки.

Дима молча смотрел ему вслед, почёсывая недостриженную голову.

***

Наутро Родион подошёл к салону чуть раньше, чтобы тщательно подготовиться к новому рабочему дню. Но люди, как всегда, уже толпились возле дверей, придя задолго до назначенного времени. Никто в этом городе не ходил в бары или к психотерапевтам, чтобы вывернуть свой внутренний мир наизнанку. Здесь люди предпочитали ходить к своему личному парикмахеру.

Александр Райн