Я русский!

Попугаи жако обитают в Африке. Несмотря на свою дикость, они очень привязываются к людям, особенно если начинают общаться с ними ещё птенцами. Эти попугаи быстро схватывают человеческую речь и порой очень искусно применяют полученные знания.

Именно такого попугая, ещё маленьким, голеньким, не обросшим перьями птенцом, приютил у себя полковник, которого СССР направил в Анголу в качестве военного советника.

С выбором имени для пернатого друга полковник не парился — попугай жако, значит, будет Жако.

Птенец стал всеобщим любимцем — офицеры кормили его с руки и охотно с ним общались.

Уже через год Жако знал массу бытовых и матерных слов на русском, английском и португаш (диалект, на котором говорит большая часть населения Анголы) и вовсю пользовался ими в повседневной жизни.

Утром Жако любил важно гулять по коридору, заглядывать во все комнаты и озвучивать увиденное:

— Как так? Что за хуйня? — орал он, заглядывая в комнату, где все ещё спали, что не соответствовало попугайскому распорядку дня.

— Ну, на-а-а-адо же! — добавлял он и шёл дальше.

— Сми-и-ирнааА! — орал Жако у входа в комнату, где обитал генерал-майор, славившийся своим командирским басом и умением дать такую команду, от которой местные несветлоликие аборигены чуть ли не теряли сознание.

— А? Что?! Где? Бля!!! — вопил пробуждающийся генерал, потом отворачивался к стенке, и бурчал, — Чтоб ты сдох, пернатое.

— Сам дурак! — не оставался в долгу попугай.

В следующей комнате только начинали продирать глаза переводчики, к которым Жако обращался на буржуйском:

— Fuck you, не так ли, господа?

— Жако! Не зли меня! — слышалось в ответ.

— Мая твая не пайнимайт! — авторитетно заявлял попугай и шествовал дальше.

Полковник по прозвищу "Бык", чья комната шла следующей после переводчиков, к этому времени обычно уже бодрствовал, ответственно занимаясь делами и употреблением местного пива. Созерцая это, Жако менторским тоном зама по воспитательной работе провозглашал:

— Опять бухаете, товарищи?! Как можно?!!!

— Не учите меня жить! Лучше присоединяйтесь! — отвечал Бык и протягивал к попугаю руку.

В ответ на столь любезное приглашение Жако важной походкой двигал к полковнику, взбирался на его указательный палец, а оттуда прыгал на стол.

— Безобр-р-р-р-азие! Никакого пор-р-р-ядка! Кругом сплошное пьянство и разврат! Вы так не считаете? — выдавал Жако и очень доверительно всматривался собеседнику в глаза.

— Согласен полностью! — поддерживал Бык, наливая пиво в блюдечко.

— Ур-р-ра! — провозглашал тост попугай и пил, — Ух-х-х-х, спиртяш-ш-шка!

Комната Быка по коридору была далеко не последней, к тому же не только он пытался охлаждать своё жаркое утро пивом, поэтому в комнату своего полковника Жако добирался уже в состоянии лёгкого (или иного) алкогольного опьянения.

— Эх, сволочи… — грустно говорил хозяин попугая, — Опять напоили. И что мне с тобой делать?...

— Пошли по бабам! — аргументированно предлагал попугай...

И вот пришло время, когда хозяину Жако предстояло вернуться на Родину. Чемоданы собраны, авиабилеты куплены, джипы до аэропорта заправлены. Но как быть с попугаем? Ведь попугаев жако было запрещено ввозить в Советский Союз.

Проведя заседание "оперативного штаба", решили не изобретать велосипед, а сделать так, как уже многократно делали другие советники — напоить пернатого друга до состояния "отруба" и провезти его на Родину в багаже.

Для того чтобы запрещённый для ввоза в СССР живой груз вёл себя как мёртвый, попугаям давали выпить чистого медицинского спирта, после чего пернатые минимум на сутки отрубались, представляя собой бессловесное анатомическое пособие по строению птичьей тушки в состоянии анабиоза.

Как правило, коматозное животное помещалось в тубус для чертежей, в котором просверливались дырочки для доступа воздуха, и в этом "контейнере" везлось на новое место жительства.

По этой отработанной схеме и решено было действовать. Однако всё оказалось не так просто! Ведь это был не просто попугай жако, а попугай по имени Жако, долгое время бывший частью команды советских военных советников!
Для вырубания простых попугаев жако было достаточно чайной ложечки чистого спирта, но для Жако эту дозу решили увеличить до столовой ложки. Военный совет, собранный в полном составе, вначале сам принял хорошую дозу спирта, после чего этот же продукт был налит и в столовую ложку, которую преподнесли попугаю.

— Спирртяш-ш-ш-ка! — сказал Жако и всё выпил.

Через полминуты попугай икнул и запел: — Ой мороз, моро-о-оз…

— Кажется, мало… — отметил владелец пернатого.

— Не морозь меня, — заливался Жако.

— Давай ещё, — скомандовал генерал.

Налили ещё. Попугай, не ожидавший такого быстрого продолжения банкета, нерешительно топтался вокруг угощения, кося на него то одним, то другим глазом. Наконец, переборов все сомнения, Жако выпил и вторую столовую ложку спирта.

— Не мо-р-р-озь меня! Моего коня! — сказал он, покачнулся и упал на бок.

— Ну и слава Богу. Давайте уложим его в тару и двинем в аэропорт, — сказал хозяин птицы и встал из-за стола.

— Пьянь! Кругом одна пьянь, бляха муха, — неожиданно сказал Жако и пошевелил когтистыми лапами. Все замерли. Пока охреневшие военные советники сосредоточенно пересчитывали количество спирта в две столовые ложки относительно размеров и веса попугая, Жако щёлкнул клювом и встал. Воинственно задрав хохолок, он сказал: "Гулять, так гулять! Гусар-р-ры! Шампанского коню!"

— Обалдеть! Сейчас еще буянить начнет, — сказал переводчик.

— Силён бродяга, — пробормотал генерал.

— Ну, сволочи! — вскипел хозяин попугая, — Споили всё-таки птицу!

— Да ладно, не кричи, не споили, а натренировали. А то с непривычки он бы ласты мог склеить. Точнее крылья...

— Да? И что мне теперь делать?

— Во-первых, успокоиться, а во-вторых, налить ещё, — сказал генерал.

После третьей попугая таки сморило в сон, и его упаковали в тубус.

Перелёта Жако не заметил, ибо дрых до самого конца путешествия, но очнулся он в самый неподходящий момент — прямо во время таможенного досмотра.

Когда офицер, проверявший багаж, открыл сумку прибывшего из Анголы полковника, тубус для чертежей вдруг завибрировал, потом открылся, после чего из него вылез взъерошенный попугай.

— Оп-па! — только и смог сказать таможенник, — Что же это вы, товарищ, незаконный груз перевозите?!

Пока полковник думал, что ответить, Жако встряхнулся, расправил перышки и заорал на весь аэропорт:

— Я русский! Я ру-у-у-сский! РУССКИЙ!!!

Выдав это, попугай отрубился, что со стороны смотрелось так, будто он упал в обморок...

*

Когда Жако окончательно пришёл в себя, что случилось уже в доме полковника, его сердобольный друг уже держал наготове блюдечко пива:

— Ну, разве можно было не пустить такого товарища на Родину? Как ты, Жакоша? Голова не болит?...

Попугай встрепенулся, поднял хохолок и сказал:

— Холодно, бля, — потом подошёл к блюдечку, похмелился и по-морски покачиваясь, пошёл к приготовленной специально для него коробке, где с комфортом улёгся.

— Прям как ты, — заметила жена полковника, наблюдавшая всю картину сначала и до конца.

— Пида-р-р-расы! — резко заорал Жако, после чего почти мгновенно уснул.

— Точно как ты! — убежденно сказала жена...


Автор Виталий Иванов (реальная история)