Покоритель Кавказа

Но се — Восток подъемлет вой!..
Поникни снежною главой,
Смирись, Кавказ: идёт Ермолов!

А.С. Пушкин

Ермолов уже для современников стал легендой. По отзыву М. Ф. Орлова, имя Ермолова «должно служить украшением нашей истории». «Подвиги Ваши — достояние Отечества, и Ваша слава принадлежит России», — писал генералу А. С. Пушкин. Ермолов был воспет в стихах Пушкина, Лермонтова, Жуковского, декабристов Кондратия Рылеева, Федора Глинки, Вильгельма Кюхельбекера.

Это была сильная и противоречивая личность. А. С. Грибоедов, служивший при Ермолове адъютантом «по дипломатической части», близкий к нему и хорошо его знавший, называл его «сфинксом новейших времен», намекая на глубину и загадочность полководца. Человек сильной воли, независимый, не признававший никаких авторитетов, преданный патриот, горячо любивший Россию и все русское, и одновременно склонный к оппозиции, связанный узами личной дружбы с некоторыми т. н. «декабристами». Не случайно некоторые мятежники-декабристы в своих планах рассчитывали на Ермолова как на авторитетного члена будущего Временного революционного правительства. Однако критика Ермолова не выходила за определённые рамки, он верно служил престолу и России во время войн России против империи Наполеона в 1805-1814 гг. и будучи «проконсулом Кавказа» в 1816–1827 гг. Ермолов стал настоящим созидателем Русской империи.

Именем Ермолова была названа и одна из станиц Терской области - ст. Ермоловская , а с 1990 года с. Алхан-Кала.Так же был снесен памятник в Грозном. В 1998—1999 годах администрация непризнанной Чеченской Республики Ичкерия, контролирующая город, переименовала Грозный в Джохар-Кала ,город Джохара, в честь Джохара Дудаева..

Как раз когда Ермолов ездил к шаху, после чего должен был возвратиться к своему новому назначению – командующего Отдельным Кавказским корпусом – чеченцы напали на его штаб и захватили его начальника, полковника Шевцова. Как водится в подобных случаях, чеченцы запросили выкуп за освобождение.

Но Ермолов не стал следовать привычной для русской администрации тактике переговоров с горцами. По его приказу войска совершили нападения на ряд аулов и взяли в заложники восемнадцать уважаемых старейшин. Ермолов велел объявить, что если Шевцов не будет отпущен до известного срока, то все чеченские заложники будут повешены. Шевцова освободили без всякого выкупа.

Вслед за тем Ермолов положил в основу усмирения Чечни крутые методы. По его приказу, если чеченская семья отказывалась выдать какого-то своего члена, совершившего даже не только нападение на русских солдат, но и воровство в русских и казачьих поселениях, то вся семья подлежала аресту. Если жители аула укрывали такую семью или позволяли ей бежать, то обязаны были выдать её родственников. Если и родственники скрывались, то аул подлежал уничтожению. Причём пленных мужчин было велено не брать.

Генерал вызвал к себе старейшин считавшихся мирными чеченских сёл, подозревая их в потворстве вооружённым бандам, и пригрозил, что сожжёт все их дома, а население изгонит в горы, где их истребят голод и болезни. «Лучше от Терека до Сунжи оставлю выжженную пустыню, чем потерплю в тылу русских войск убийства и грабежи», – якобы сказал он им.

Ермолов, чтобы слова с делом не расходились, проводил примерные акции устрашения. В 1819 году он приказал уничтожить аул Дады-юрт, дававший убежище участникам, как в наше время говорится, «незаконных вооружённых формирований». Жителям аула был предъявлен ультиматум о добровольном выселении, но те его отвергли. После жесточайшего боя, в котором погибла четверть русских войск, принимавших в нём участие, аул был стёрт с лица земли вместе с большей частью населения.

Историки по-разному оценивают результаты деятельности Ермолова. Одни считают, что его методы вели к успешному покорению Кавказа, и только снятие Ермолова с должности в 1826 году растянуло этот процесс ещё на четыре десятилетия. Другие утверждают, что именно жестокость Ермолова спровоцировала последующий всплеск фанатизма горцев, религиозное движение мюридизма и явление Шамиля.

Мирная служба его томила. «Мне 25 лет, — занес он тогда в свои записки, — недостает войны».


Ермолов стоит справа во главе стола