Леонид Ярмольник: «Если я брошу помогать животным, меня из дома выгонят»

Леонид Ярмольник уже более 10 лет возглавляет Международный благотворительный фонд помощи животным «Дарящие надежду». Plus-one.ru поговорил с актером и большим любителем животных о том, от кого и как он их защищает и что ему не нравится в сегодняшней России.

— Что привело вас в зоозащиту?

— Когда я был еще школьником, у нас жил кот Тяпа — так же звали собаку в фильме «Морозко». У нас вообще всегда были коты. Я вырос в среде, где к кошкам и собакам относились, как к родным существам. Так же была воспитана моя жена Ксюша, эти же ценности мы донесли до нашей дочери Саши. Поэтому особого момента, когда я осознал необходимость помогать братьям меньшим, не было. На это повлияли воспитание и вечное беспокойство моих жены и дочери при виде попавшей в беду собаки. Поэтому я это дело бросить не могу, а если брошу — меня из дома выгонят (смеется).

— Чего удалось достичь за 11 лет существования фонда?

— Я начал помогать бездомным животным, когда мог сделать что-то большее, чем обычный прохожий. Это длится уже 30 лет. Я занимался этим, еще когда мэром Москвы был Юрий Михайлович Лужков. Практики тогда не было, была самодеятельность, мы были первопроходцами. 11 лет назад мы едва ли не первыми создали фонд, который собирает деньги и направляет их в приюты или частным лицам — например, пенсионерам, у которых нет денег на стерилизацию или вакцинацию своих питомцев.

Мы оплатили стерилизацию 7 тыс. животных, обеспечили лечение 650 собак, передали 600 тонн корма в приюты, нашли хозяев для 2 910 бездомных собак и кошек. Мы размещаем объявления в соцсетях и на уличных баннерах, проводим специальные мероприятия — привозим на них кошек и собак, и люди выбирают, кого забрать домой.

— Зачем вы все это делаете?

— Зоозащита связана не столько с заботой о животных, сколько с сохранением человеческого облика нами, теми, кто растят своих детей и учат их доброте. Сегодня дошло до того, что некоторые — Владимир Жириновский, Николай Валуев — люди, к которым я отношусь с симпатией, добрые и понимающие, начали говорить, что вопрос уличных животных нужно решать, убивая их. Но тогда мы будем той дикой Россией, в которой, как считают некоторые за границей, живут варвары, а по улицам ходят медведи.

— Вы участвовали в разработке закона об ответственном обращении с животными, который запретил убивать бездомных собак и кошек?

— Я был на всех заседаниях Совета Федерации, Госдумы и правительства, где обсуждалась его подготовка. И, слава богу, его приняли — надо отдать должное, в этом очень помог председатель Госдумы Вячеслав Володин. Но и среди артистов не я один занимался этим вопросом. Женя Миронов, Андрюша Макаревич, Миша Пореченков — нас довольно много. Я брал на себя ответственность выражать наши требования.

Один из ключевых вопросов, которые мне не удалось решить, — ввести для заводчиков налоги, которые шли бы на строительство приютов. Ведь бездомные собаки — чаще всего те, кого выбросили. Часто нераспроданных животных на улице оставляют заводчики. Я даже поссорился со своими старыми друзьями из этой среды — они считают, что я на них «наехал».

Проблема в том, что закон не может работать, если не хватает финансирования для его реализации. Сейчас закон финансируется, но встает вопрос контроля. Если мы говорим про Москву, то здесь все на виду, а если речь о регионах, то там все зависит от губернаторов, которые по-разному относятся к проблеме беспризорных животных. Я не буду называть конкретные регионы и фамилии, но за три года деньги, которые выделялись на решение этих вопросов, тратились — не говорю «пилились» — на какие-то, по мнению губернаторов, более важные и неотложные проблемы.

— Жаловались на чиновников в правительство, администрацию президента?

— Когда бывают совсем сложные ситуации, я знаю, куда звонить и кого ставить в курс дела. Мне позволено. По вопросам защиты животных я могу беспокоить Вячеслава Володина, нашего союзника в разработке закона и его соблюдения. Но за всем уследить невозможно — страна огромная. При необходимости напишу письмо президенту.

— Будете и дальше пытаться решить вопрос с регионом, получившим 26 млн руб. на приют?

— Вопрос уже решен (7 апреля появилась новость о том, что в Нальчике до конца 2021 года построят приют за 26 млн руб. — Прим. Plus-one.ru).

— Не расскажете подробностей?

— Я не хочу быть стукачом. Совсем не мое.

— В законе говорится, что отловленное животное должно быть выпущено из приюта, если оно не демонстрирует немотивированной агрессии. Но в один момент собака может быть добродушной, в другой — уже нет. Не согласны?

— Среди задач вашего фонда — «объединение конструктивных зоозащитных сил». Кого вы считаете неконструктивными?

— Зоозащитники — люди очень разные. Есть со своими странностями, немножко двинутые на своем деле, у которых больше нервов, сантиментов и психоза. Что ж, бывает. Винить их в этом нельзя, и было бы некорректно называть имена и фамилии. Но есть люди, дружбой с которыми я горжусь, которые делают что-то невероятное, тратят на защиту животных много сил и денег. Есть и так называемые олигархи, которые помогают. Но даже если кто-то из них хотел бы решить проблему бездомных животных, его денег все равно бы не хватило. Это дело государства.

— В 2012 году на митинге в защиту животных в Москве вы сказали, что готовы убивать догхантеров. Может, те, кто отстреливают или травят беспризорных собак, просто напуганы?

— В свое время у меня были контакты с догхантерами, я им предлагал встретиться. Они на это не решились. Люди, которые могут убить собаку или кошку, психически нездоровы. Они объясняют свои поступки защитой людей от собак. Но, если закончатся собаки, они возьмутся за людей. Истории с укусами собак раздуваются порой до невероятных масштабов. Статистика говорит, что в большинстве случаев это хозяйские собаки. Наказывать нужно не собак, а их владельцев.

— Когда вы стали кандидатом на выборах в Мосгордуму в 2014 году, то заявили, что сначала решите проблему бездомных животных и уже потом — бездомных людей. Вы цените животных больше, чем людей?

— Фраза была вырвана из контекста. Я объяснял журналистам, что я и мои друзья системно взялись за проблему уличных животных и сначала должны довести это дело до конца. И потом переходить к другому.

Я помогаю людям, наверное, еще дольше, чем животным. Если вы не в курсе, я — соучредитель фонда «Артист». С 2008 года мы лечим пожилых артистов и помогаем им материально. Учредители этого фонда — Женя Миронов и Наталья Шагинян — создали еще одну благотворительную организацию — «Жизнь в движении». Она помогает детям с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Я думаю, что, если у человека нормальная голова и нормальное воспитание, желание помочь возникает не только в отношении собак.

— Как зоозащита отражается на вашей личной и профессиональной жизни? Вы, насколько я знаю, — не вегетарианец?

— Вегетарианство — отдельная тема, которая зависит не столько от любви к животным, сколько от того, что человек думает о своем здоровье. Это мое мнение. Я могу не есть мясо, но буду все время его хотеть. В моем возрасте мне трудно менять свою жизнь. Я буду хуже работать, у меня не будет хватать сил. И мы здесь можем скатиться к разговору о сельском хозяйстве — коровам, птичкам, барашкам.

— Собаки и кошки в вашей иерархии выше, чем коровы?

— Нет, не выше. Просто в отношении сельскохозяйственных животных действуют другие законы и принципы. Корова — животное, которое выращивают, чтобы кормить людей.

— Не думали снять или спродюсировать фильм о животных?

— У меня была одна картина, где я снимался с собакой, — «Московские каникулы». Фильмов с участием животных много — «Ко мне, Мухтар!», «Белый Бим Черное ухо». Если речь о том, чтобы сделать фильм для перевоспитания людей, то это уже пропаганда. Заказная продукция — всегда низкосортная. Я как продюсер создаю кино, когда появляется настоящая история.

— Что вас не устраивает в современной России?

-  В перестройку нам вроде разрешили и дали все. Однако начались кошмарные события. Развалился Союз, появились люди в малиновых пиджаках, возросли бандитизм, коррупция и так далее. Мы все об этом знаем. Периодически Владимир Владимирович снимает одного руководителя, другого, но коррупционное наследие все еще велико. Мы остаемся страной, где украсть проще, чем заработать. А люди, которые не хотят ничего делать, завидуют успешным. Недостатков много, побороть их за 20-30 лет не так просто.

источник


Размещено через приложение ЯПлакалъ