«Плохая девочка»: гёрл-баба

Посмотрел фильм «Плохая девочка» с Николь Кидман про то, на что способен взрослый человек, когда ему наскучивают возвратно-поступательные движения «работа-дом, работа-дом».

В общем, бизнесвумен Николь Кидман живёт с мужем и двумя детьми. Муж, который вообще-то Антонио Бандерас, любит Николь, но, как бы это сказать, недолюбливает. Поэтому Николь тайком долюбливает себя сама.

Однажды по дороге на работу Николь видит юношу и безошибочно в секунду распознает в нём того, кто способен её долюбить. А юноша оказывается одним из её стажеров. Юноша тоже сразу понял, кого тут надо долюбливать. Какое невероятное совпадение интересов.

Тут я понял, что этот фильм — просто антипод фильма «Стажер», в котором пожилой жизнерадостный Де Ниро радует молодую начальницу своим хорошим поведением. Здесь всё наоборот: молодой стажёр Сэмюэль обращается с не такой уж пожилой печальной Николь совершенно непотребным образом.

Хотя в целом Николь потребен именно тот образ, которым с ней обращается стажер.

Некоторое время Николь ещё как-то держится и говорит: «Так нельзя» и «Что вы себе позволяете», но достаточно быстро узнаёт, как нельзя и что именно он может себе позволить. Сэмюэль может позволить себе решительно всё. Как пишут иногда на переднем стекле троллейбуса: «Внимание! За рулём стажёр!»

Он заставляет Николь пить молоко из стакана. Ставит её в угол. Игнорирует руководительские флюиды Николь. И даже... интересно, насколько я могу позволить себе такое выражение?.. делает ей маппет-шоу.

После чего Николь с лицом, выражающим... увы, исключительно тренды пластической хирургии, возвращается домой, а там Бандерас лежит и бесит. Приходится влачиться обратно к Сэмюэлю.

Николь всё время как бы да, давай ещё, и одновременно нет, ты что, куда, а ну отойди сюда ко мне ведь так нельзя можно нельзя можно приходи уходи, а! Ааа! Я не хочу хочу не хочу, у! Ууу!

И ещё они с Сэмюэлем все время ведут разговоры вида:
— Стой, стой, подожди, я хочу, чтобы ты меня выслушал.
— Но я же слушаю!
— Да, потому что нам надо обо всём спокойно...
— И ты не смей, не смей!
— Дай мне сказать!
— Я хочу, чтобы ты меня выслушал и наверное нам надо...
— Но мне это не интересно.
— Так почему же ты тогда...
— Я думал то, что мы делаем, это как бы сказать...
— Я это видел...
— Просто я не хочу причинять тебе...
— Это же... это!..
— То, что мы делаем... Если мы продолжим это делать...

В общем, как будто двое людей с деменцией посмотрели сто мелодрам подряд и вместе пытаются вспомнить их сюжет.

К середине фильма Николь уже кричит Бандерасу, что он её недолюбливает! И всегда недолюбливал! Потрясенный Бандерас уходит в театр. В смысле, он режиссёр, и поэтому куда ему ещё уходить? В театр.

А тут ещё ассистентка эта. У Николь есть ассистентка и Сэмюэль вдруг начал с ней встречаться. А Николь не сказал. А когда она сама узнала, он такой: «А что? Ну что? Ну мы же? Мы же ведь с тобой что? И вообще давай-ка тут перестань мне и на колени. На колени!»

Потому что они с Николь нужны друг другу не для отношений, а для долюбленности, самопознания и заполнения всяких паззликов, которых у каждого человека целый вагон. Просто у кого-то паззлик — сходить разок на курсы икебаны, а у Николь вот... о господи, она что, лакает из блюдца на полу?

К последней трети фильма Николь рассказывает бедному Бандерасу, что её вкусы, мнэм, достаточно специфичны. Что у нее есть некоторые фантазии, которые она... сложила... в одного там... человека. «Буквально разок!» — Николь думает, что этим сильно смягчила всё предыдущее.

Бандерас кричит, но на этот раз почему-то не уходит в театр. Может, выходной и театр закрыт, мы не знаем. Поэтому он говорит Николь убираться вон и она уезжает на дачу.

И на дачу приезжает Сэмюэль, потому что Николь там одна и родителей нет дома. Ну и Бандерас чуть погодя тоже приезжает и видит Сэмюэля. Они бьют друг друга по лицу, а потом Сэмюэль лечит Бандерасу паническую атаку. До чего мы дожили — у Антонио Бандераса паническая атака!

После этого Николь несколько недель лежит на даче вообще без мужчин. А потом к ней приезжает дочь и говорит, чтобы она переставала лежать и взяла себя в руки. Сама. Не Сэмюэль взял! Сама.

Поэтому Николь встаёт.

Она увольняет Сэмюэля, а потом идёт в театр к Бандерасу и просит прощения. Так сказать, театрально извиняется. Бандерас прощает Николь, а потом ведёт домой и наконец долюбливает её.

Кажется, этот тот случай, когда я официально закончил с фильмами про Николь Кидман.