Он поверил

– Я тебя же попросила сходить в магазин?! Нет, блин, сидит, в телефон свой уставился!
– Ты не кричи на меня! Только с работы пришёл! Могу я чуток передохнуть?!

В семье Павловых назревал конфликт. Моментально в комнате появился Джой, забавный фокстерьер - двухлетка. На каждую громкую фразу супругов он гавкал, как будто бы хотел перелаять людей.

– Ты уже полчаса сиднем сидишь! Итак на работе пропадаешь целыми днями, ещё и по хозяйству ничего не делаешь! Да замолчи ты, Джой, не до тебя! - собака залаяла ещё громче.
– Я работаю, потому что кто-то в семье должен зарабатывать! А не только тратить! Джой, ну что с тобой! Тихо! Это я не тебе! - собака быстро бегала по квартире, при этом скуля и лая.
– Что это с ним?
– Не знаю! Где поводок? Джой, успокойся! Гулять!
– По пути хлеба купите!
– Хорошо!

* * *

Джой всегда их мирил. Да, думал он, немного вспыльчивые, но зато быстро отходчивые. Он знал, что главное - не дать скандалу разгореться. Нужно развезти пару по разным комнатам, или вытащить кого-нибудь из них на улицу. Как правило, через какое-то время оба уже забывали, из-за чего орали друг на друга.

Был, конечно, и печальный опыт, когда Джой проспал скандал, потому что заснул на балконе, и чета Павловых разбила пару тарелок. Супруг собрал сумку и куда-то уехал. Она каждый вечер пила вино, плакала, что-то пыталась объяснить Джою.

– Джой, он - дурак! Ну, неужели он не видит, что я хочу как лучше?! Мне, что, его вообще не критиковать? Но тогда это буду не я. Мямля какая-то. Всё в себе носить - я не смогу. Нет, поначалу смогу. Но потом - взорвусь. А он тоже хорош. Ну, уступи, промолчи, я же через час успокоюсь. Ну, ты-то, Джой, почему молчишь?

На следующий день, ближе к вечеру, пришёл хозяин. Он не поздоровался с ней, молча взял поводок, и пошёл гулять с Джоем. По пути он тоже стал изливать душу собаке:

– Джой, я так больше не могу... И без неё я тоже не могу... Я понимаю, что у нас итальянские страсти кипят. Но эти ссоры вгрызаются в меня, как ржавые гвозди. Нет, она хорошая, добрая, интересная..., - потом всю прогулку Джой выслушивал одни прилагательные. «Да, мысли хозяйки были более понятными…», - рассуждал Джой. В конце прогулки хозяин выдал итог - и красивая.

Джой понимал, что гордость каждого помешает им помириться. Пришлось всё брать в свои лапы. Он перестал есть, и начал тихонько поскуливать, имитируя болезнь. Она сразу же позвонила ему. «Боль» была настолько сильной, что хозяину пришлось остаться на ночь. Потом ещё на пару дней. Потом произошло волшебное выздоровления Джоя, но хозяин уже вернул сумку с вещами домой.

С тех пор Джой решил не допускать конфликты. Пусть лучше орут на меня, главное, не на друг дружку.

* * *

Джою исполнилось тринадцать лет, когда задние лапы почти перестали слушаться. Павловы всё понимали.

– И что делать будем?
– Я не знаю... Не хочу об этом думать.
– Мне кажется, тебе стоит с ним поговорить.
– О чём?
– Ты знаешь. Он умный пёс.
– Блин. Я попробую.

* * *

Мужчина подошёл к собаке. Джой лежал на своём коврике. Увидев мужчину, он попытался завилять хвостом. У него почти получилось. Мужчина тихонько присел рядом на пол, и положил морду пса себе на колени. Он гладил Джоя и тихонько говорил:

– Дружище, ты сегодня ночью во сне дергал хвостом. Подружка снилась?

Джой лизнул хозяина в ладонь, как будто говоря: «Так себе шутка…».

– Слушай, Джой, такое дело... Мы видим как тебе больно. Но такое впечатление, что ты... Ну как это сказать... Ну, типа - охраняешь наши отношения. Думаешь, мы не понимаем?!

Собака немного приподнялась.

– Джой, это странно, канеш... Смотри, я не могу обещать, но я постараюсь... Блин... И она постарается... Как это... Не ссориться. Понимаю, что это очень сложно. Она иногда такая...

Джой тихонько зарычал.

– Понял. Извини. Я люблю её! Я, правда, постараюсь, брат. А ты... Ты можешь... блин!

Мужчина замолчал и зарылся лицом в собачью шерсть. Так, чтобы ни фокс, ни любимая не увидели, как предательски увлажнились глаза. Той же ночью собака уснула навсегда. Джой ему поверил.

© Александр Бессонов, рассказ из сборника «Мадам»


Размещено через приложение ЯПлакалъ