Каждому своё

Солнечное апрельское утро. Старенький Пазик, недовольно урча и плюясь в прохожих клубами выхлопных газов, подъехал к остановке автовокзала. Пенсионер Никодим аккуратно спустился по ступенькам автобуса, вздохнул полной грудью, после чего помог спуститься своей жене. Она придирчиво оглядела его, поправила задравшийся ворот фуфайки и начала давать наставления:

— Справки в нагрудном кармане, в пакете лежат. Паспорт, полис, направление. Не потеряй. Я сейчас иду к снохе, потом на рынок, потом к тебе. У комиссии буду ждать. Часов шесть хватит?

— Должно, — призадумавшись, отвечал Никодим. — Я к терапевту сначала, потом к хирургу в больницу и только потом ВТЭК. Ещё и подождать придётся — как уж они меня встретят?

— Только смотри, ты с ними не ругайся, не спорь. А то я тебя знаю. Что положила судьба — так нечего искушать, — просила жена.

— Что же я, не человек? Не я такие законы выдумал! — закипел Никодим.

— Ну будет, будет, — успокаивала его жена.

Наблюдавший за ними водитель автобуса, увидев, что старики собрались уходить, крикнул вдогонку:

— Эй, дед! Ноги свои из салона прибери. Мне твои запчасти без надобности.

Никодим, охнув, заковылял обратно. Взвалил себе за спину самодельный чехол, в котором прежде носил ледобур и снасть для зимней рыбалки. Теперь оттуда торчали искусственные ноги, словно нижняя часть манекена.

— Дед, а откуда у тебя столько ног? На огороде вырастил? — насмешничал водитель.

— Поживёшь с моё — посмотрю, что у тебя вырастет, — отмахнулся Никодим. — У кого ноги растут, а у кого и печень. Каждому своё.

Жена смотрела, как он уходит, и мелко крестила вслед.

*****

На комиссии Никодим переминался с ноги на ногу:

— Вот, пожалуйста. Тут у меня все справки: от терапевта, от хирурга. За него медсестра расписалась. Вот ноги принёс.

На него уставились из-под очков:

— Так. И зачем вы нам ноги принесли?

— Так это... Нога выросла. Хочу отказаться от ежегодной проверки и от инвалидности, — объяснил, волнуясь, Никодим. — Столько народу кругом инвалиды. Им помощь нужнее, чем мне. А я уже пожил хорошо. С новой ногой мне и на огороде легче, и сарай починил, и вот трактор…

— Вы Никодим Яковлевич Самойлов 1939 года рождения? — сурово спросила комиссия.

— Так точно! — отрапортовал дед.

— Семь лет назад вам ампутировали правую ногу выше колена?

— Именно так. У вас же все документы на руках.

— Что вы нам голову морочите!

— Я морочу? Да я всю жизнь только правду в глаза! — возмутился Никодим и для убедительности закатал штанину брюк. — Нате! Смотрите! Щупайте! Нога на месте!

Комиссия обступила его со всех сторон. Заставили Никодима снять брюки и лечь на кушетку. Мяли, стучали молоточком, меряли рулеткой. Нога отличалась: в отличие от левой, морщинистой, в синих жилах, — эта была крепкой, молодой и розовой. Она нагло сгибалась в колене и отказывалась исчезать.

Комиссия начала в растерянности переглядываться, но недолго.

— Выйдите из кабинета, — было приказано Никодиму. — Нам надо посовещаться.

— А брюки брать?

— Берите. Мы вас позовём.

Никодим вышел, а комиссия в панике принялась перебирать бумаги и справки.

— Рентген за прошлый год. Нет ноги!

— Так может, это не его снимок? Поддельный?

— А заключение за прошлый год чьё?

— Наше! — подтвердила комиссия с ужасом и с некоторой обречённостью. — И подписи знакомые. А мы тогда точно у него ногу проверяли?

— Не-е-ет, погодите. Такого просто не может быть. Он же у терапевта сначала был. Я сейчас ей позвоню. Алло, Тимофеева? Это ВТЭК. Ага, привет. У тебя сегодня Никодим Самойлов был? За справкой? С ногами? С собой принёс? Да я не про эти ноги! Ты ногу правую у него проверила? Была у него нога? А как ты проверила? Давление померила? Так ты направление подписала, что у него ноги нет. Ах, значит, тогда не было ноги? Ладно. Пока.

— Что же получается, нога отросла, пока он к нам шёл? — удивилась комиссия.

— Так он ещё у хирурга был! — вспомнила комиссия. — У Мишкина. Точно. Он же ему эту ногу и ампутировал семь лет назад. Сейчас у него и спросим.

— Алло, Мишкин. Привет. Это ВТЭК. Да, нормально. Тут такое дело — появился гражданин Никодим Самойлов, у которого ты семь лет назад ногу ампутировал. Не помнишь? Правую, выше колена? Может, придёшь, посмотришь на свою работу? Что значит — на хрена? Нога отросла, Мишкин! Клянусь — не пил!

Прибывший быстро, как это только возможно, хирург Мишкин снова заставил Никодима снять брюки и произвёл осмотр. Потом Никодим был снова изгнан из кабинета.

Комиссия и хирург, сославшись на перерыв, спрятались в курилке и принялись дружно обкашливать сложившуюся ситуацию:

— Вы мне ничего не пришьёте, — выкурив первую сигарету заявил Мишкин. — Это мой пациент, и ногу ему я отрезал честь по чести. У меня в карточке всё записано.

— А как же нога? — взвыла комиссия.

— Да что нога? Та нога давно в печке сгорела. И акт об утилизации, если надо, я подниму, за подписью главврача. Вы что же, всех под монастырь подвести хотите, сволочи?

— А может быть, это ты с ним в доле? Ты и главврач? Подделали документы об отрезанной ноге, а пенсию на троих и делите?

Суровый и опытный хирург Мишкин тут же догадался, что его хотят выставить крайним и моментально перешёл в наступление.

— Это что же получается? — мрачно поинтересовался он. — У нас в комиссии слепые работают? Семь лет его щупали, подтверждали инвалидность и тут на тебе — прозрели! Вас тут чё, всех Иисус Христос покусал?

— Мишкин, да погоди ты, не ерепенься.

— Нет буду! — сжимая кулаки до хруста упёрся хирург. — Дедушку мне тут показывают с двумя ногами, эка невидаль. Я их, знаете сколько перерезал за свою практику? И с одной ногой, и с двумя, и с тремя даже попадались. Ваше дело подтверждать инвалидность, вот и подтверждайте, а меня приплетать нечего. Я своё дело сделал.

Комиссия схватилась за голову.

— Ну раз ты такой опытный. Может ему снова отрежешь?

— Чего отрежешь?

— Ну ногу. Выше колена. А мы подтвердим.

— Нет проблем, — ехидно ухмыльнулся хирург. — Отправляете на дообследование, но тогда точно вскроется, что у него две ноги. Скандал, огласка, кого-то попрут с работы. Вам это надо? И скажу больше, дорогие мои, никто вам не поверит, что нога отросла. Поверят в совершенно другое.

— Но что же делать, ведь это же чудо?!! — горестно застонала комиссия.

— Может и чудо, а может ещё чего, — Мишкин докурил вторую сигарету, подумал, затем смачно харкнул в урну и с силой вмял бычок в жестяной край. — В любом случае проще подтвердить инвалидность. А то знаете, огласка, она ведь всё что хочешь испортит. Сегодня одно чудо, а завтра другое. Выяснится например, что у нас вместо цитостатиков, раковым обычную глюкозу кололи, а они мерзавцы такие, взяли и поправились. Ну разве не чудо? Так что думайте ребята, дедушка всё равно старенький. Ну сколько он ещё проживёт? Тут каждому, как говорится, своё.

*****

Никодим соляным столбом стоял во дворе дома, где заседала комиссия ВТЭК. Таким нашла его супруга. Растерянный, он сообщил ей:

— Бессрочную инвалидность дали. Сказали: чтоб ноги моей больше тут не было.

— Да что ж они, ироды, глазам своим не верят? — покачала головой пожилая женщина.

— Глазам-то они верят. В тюрьме сидеть не хотят, — вздохнул Никодим. — Вот и сходили.

— Ну и ладно. Ну и поехали домой. Я крупки купила, консервов по акции, — утешала его она.

— Да что же такое? — бормотал, сопротивляясь, Никодим. — Ноги им привёз. Каждая 80 тыщ по ведомости стоит. Может кому-другому безногому бы сгодилась? Не взяли. От инвалидности просил избавить — завернули. Иэхх.

И не сдержав чувств, он сгрёб в охапку чехол с протезами и вытряхнул их все в мусорный бак.

---------
автор Василий Кораблев