Почему в СССР раздавали по 6 соток

Почему в СССР раздавали именно по 6 соток. Почему не 5 или 10?

То, что иногда называют романтикой «оттепели», начиналось как сухая и жёсткая продовольственная программа. Магазины пустовали, и надеяться на колхозы особо не приходилось — людям стали раздавать землю, чтобы они могли вырастить на ней продукты для себя и своей семьи, чтобы прокормиться, но без излишков.

Но главный вопрос «почему именно шесть, а не пять и не десять?» имеет очень конкретный, почти математический ответ. Тут не было никакого «на глаз».

Всё началось в тяжелом 1944 году. Война ещё гремела, страна голодала, и советский ученый-овощевод Виталий Эдельштейн, профессор Московского сельскохозяйственного института, человек дотошный и въедливый, сел за книгу «Индивидуальный огород». Эдельштейн был не просто кабинетным теоретиком. Он систематизировал всё, что знала тогдашняя наука о выращивании овощей, и задался простым вопросом: сколько земли нужно одному человеку, чтобы не умереть с голоду?

Он посчитал всё до грамма. Годовая норма овощей на человека составляла 500 килограммов 700 граммов. Цифра выглядит странной, но это и есть научная дотошность: никаких округлений, только точный расчет. Потом профессор вычислил, что для получения такого урожая требуется 124,5 квадратных метра земли. Тоже никакой магии, так как просто опытный агроном прикинул, сколько картошки, моркови, лука и капусты нужно посадить, чтобы набрать эти полтысячи килограммов.

А дальше уже простая арифметика. В те годы среднестатистическая советская семья состояла из 3,9–4,3 человека. Коэффициент, конечно, странный, как половина землекопа, но что поделать — статистика. Умножаем 124,5 на четверых, получаем около 500 квадратных метров. И к этому прибавляем место для садовых деревьев: яблонь, смородины, малины. Так и вышло 600 квадратных метров, или 6 соток.

Этот расчёт не пылился на полке. Уже 24 февраля 1949 года вышло постановление Совета Министров СССР «О коллективном и индивидуальном огородничестве и садоводстве рабочих и служащих». Звучит пафосно, а по факту это значило одно: «Люди, спасайтесь сами, как хотите». Документ подписал ещё Сталин, а не Хрущёв, как многие думают. Именно при Сталине участки по 6 соток стали официальной нормой. А в 1955 году, уже при Хрущеве, приняли ещё одно постановление, которое разрешило строить на этих участках летние домики. И началась та самая массовая дачная эпопея, которую мы знаем.

Но почему нельзя было дать, скажем, 10 соток? СССР же — не Япония, земли каждому хватило бы. Но и на этот вопрос был ответ: чтобы не торговали излишками. Если бы человеку достался участок побольше, он бы вырастил лишний урожай и понёс на рынок. А это уже элементы частного предпринимательства, что в СССР называлось «нетрудовыми доходами» и было делом неблагонадёжным. Шесть соток давали ровно столько, чтобы семья могла прокормиться, но не развернуться в полноценного фермера. Участок должен был кормить только своих, без излишков.

Прямо как в аптеке. Ничего лишнего, только чтобы не умереть с голоду и не отвлекать ресурсы от колхозов. Кстати, формально земля оставалась государственной, а человек получал её в бессрочное пользование. Вроде твоё, а вроде и нет, но это «вроде твоё» тогда значило очень много.

Кстати, условие было жесткое: за три года участок нужно было полностью освоить и построить хоть какую-то будку и посадить деревья. Если не справился — участок забирали. Люди вкалывали все выходные не от хорошей жизни, а потому что боялись потерять этот клочок земли, который становился единственной страховкой в голодные годы.

Дача перестала быть уделом избранных. До этого слово «дача» пахло чем-то старым, дореволюционным, литературным. Ну там Переделкино, писательские особняки, парки с прудами. А тут вдруг дача стала доступна токарю с завода или учительнице.

Вот так и получилось, что шесть соток — это 124,5 помноженные на 4 плюс немного на деревья, минус желание продавать лишнее. Чистая советская арифметика, из которой вырос целый культурный пласт.

источник