Очередь

© ЧеширКо

Никто точно не помнил год, когда появилась Очередь, но почему-то все были точно уверены, что она появилась в четверг. К субботе она завернула за угол, к началу следующей недели пересекла соседнюю улицу, а через десять дней достигла пекарни, где продавали хлеб. Люди в Очереди жадно смотрели на булки, батоны и пирожные, а потом отворачивались и недовольно цокали языками – было непонятно, зачем нужен этот хлеб, если впереди их ждало нечто гораздо более важное.Никто не решался выйти из Очереди, потому что обратно было крайне сложно попасть.

Михаил встал в Очередь в сорок один год, хотя ему иногда казалось, что он стоял здесь всегда. В тот день он просто шел домой с работы, увидел людей и решил узнать, чего все они ждут.

– А что дают? – спросил он у женщины, стоявшей последней.
Женщина была пожилая, в синем пальто, с маленькой сумочкой, которую она держала обеими руками перед собой.

– Не знаю, – смущенно пожала она плечами и добавила, понизив голос, – но говорят, что каждому дают то, что он хочет.

– А вы чего хотите? – спросил Михаил.

– Счастья, – улыбнулась женщина, – маленький кусочек счастья. А вы?

– Пока еще не решил. Думаю – может, и не нужно стоять?

– Это вы уже решайте сами. Здесь никого насильно не держат, – сказала она и отвернулась.

Михаил взглянул на часы. Не хотелось терять время непонятно на что, но обернувшись, он заметил, что за ним уже выстроился хвост человек из двадцати. Это сразу придало значимости его месту в Очереди, ведь если он уйдет, он пропустит вперед такое количество людей, которые пришли после него. Михаил решил остаться.

Через неделю он начал знакомиться с соседями. Позади него стоял мужчина, который очень хотел повышения на работе.

– Мне обещали еще в прошлом году, – объяснял он, – сказали – потерпи немного, и все у тебя будет.

– Думаете, вам его дадут здесь?

– Естественно, – фыркнул мужчина и поднял вверх указательный палец, – это же О-о-очередь!

– А как же вас отпустили с работы? Я так понимаю, что стоять здесь придется долго.

– А как мне туда ходить, я же в Очереди стою, – ответил он так, что Михаилу перехотелось задавать ему вопросы. Впрочем, его ответ прозвучал вполне разумно.

Пожилая женщина впереди иногда рассказывала о своей жизни. Оказывается, несколько лет назад у нее умер муж, которого она, видимо, очень любила. Она скучала по нему, но жизнь в одиночестве ей наскучила и ей очень хотелось бы познакомиться с каким-нибудь интересным мужчиной ее возраста. Михаилу эти рассказы были не очень интересны, но он слушал их, потому что не хотел ссориться с соседями.

– Почему бы вам не пойти и не познакомиться с кем-нибудь прямо сейчас? – спросил однажды он, выслушав очередной рассказ о ее мечтах.

Женщина нахмурилась.

– Как же я пойду? Я же в очереди стою.

Михаил не нашелся что ответить.

Однажды он посмотрел назад. Казалось, что Очередь уходила за горизонт. Будто бы все люди его города выстроились в эту бесконечную живую цепь. Это было завораживающее, но в то же время и страшное зрелище.

– А что, если мы никогда не дойдем? – спросил Михаил у соседа сзади.

– Тогда зачем мы столько стояли? – рассмеялся мужчина.

Этот ответ показался Михаилу убедительнее всех ответов, которые он слышал раньше. Он тут же успокоился и больше не оборачивался назад. Какой смысл смотреть на этих неудачников? Нужно было приходить раньше – так, как это сделал он.

Тем временем Очередь потихоньку двигалась вперед. Однажды утром Михаил обнаружил, что рядом с ним расположилось небольшое, но очень уютное уличное кафе. За столиками сидели люди, пили кофе, что-то ели, разговаривали и совсем не обращали внимания на Очередь. Будто бы ее и не существовало вовсе.

– Какие странные люди, – хмыкнул Михаил, косясь на посетителей кафе.

– Да уж, это точно, – закивал сосед, – сидят, штаны просиживают.

– А могли бы стоять с нами.

– Ума просто у них нет, вот и весь сказ, – поставил точку сосед и махнул на них рукой.

Михаилу даже стало жаль этих людей. Он видел, что они чем-то обмануты, но никак не мог им помочь. Они тратили время на кофе, разговоры и прочую ерунду, не понимая, что настоящее событие происходит совсем в другом месте. Михаил отвернулся от них и очень обрадовался, когда спустя время кафе осталось позади. Ему стало неловко за то, что он вообще смотрел туда.

Через несколько лет Михаил научился распознавать новичков. Они подходили к Очереди сбоку и всегда задавали одни и те же вопросы: «А что дают?», «А почему так медленно движется?» «А зачем вы стоите?». Старожилы отвечали терпеливо, хотя иногда с раздражением.

– Вы еще не понимаете, как все устроено на самом деле, – говорили они, – вот отстойте с наше, тогда все поймете и, может, перестанете задавать глупые вопросы.

Михаил и сам теперь говорил так. Он объяснял новичкам, что Очередь требует дисциплины, что нельзя думать только о себе, что у каждого здесь своя причина стоять. Люди реагировали по-разному. Одни, выслушав его, тут же бежали в конец очереди, другие лишь пожимали плечами и уходили.

Были и неприятные моменты. Некоторые люди, долго стоявшие в Очереди, умирали прямо в ней. За ними приезжали родственники, вытаскивали тела и увозили куда-то. На это было печально смотреть, но люди, стоявшие за умершими, не могли скрыть своей радости, ведь Очередь сокращалась на одного человека и приближала их к заветной цели.

Михаилу тоже несколько раз становилось плохо, ведь он простоял в Очереди, кажется, уже не меньше двенадцати лет. Он постарел, появилась одышка, он все чаще присаживался на асфальт, чтобы отдохнуть. Однажды он даже захотел выйти из Очереди.

– Я устал, – шепнул он соседу, – вы не против, если я ненадолго отойду? Подтвердите потом, что я здесь стоял?

– С чего бы это? – глаза мужчины вдруг стали холодными и равнодушными, – то есть, вы хотите пойти погулять, а я должен стоять здесь за вас, а потом впустить в Очередь обратно? Нет уж, извините… Да и что скажут люди?

Это был веский аргумент. Он так привык к соседям в Очереди, что поймал себя на мысли о том, что для него действительно стало очень важно, что они скажут.

– Простите, – кивнул он, – я совсем о них не подумал.

– Вот именно, вот именно… – мужчина бросил на него осуждающий взгляд и несколько месяцев не разговаривал с Михаилом.

Но очередь все-таки двигалась. Через несколько лет он повернул за угол и увидел, что до двери осталось всего сотня метров. Люди в Очереди оживленно переговаривались, предвкушая, что уже совсем скоро окажутся там, где мечтали оказаться долгие годы. Конец пути был уже совсем рядом.

В один из дней женщина впереди вдруг повернулась к нему и сказала:

– Я хочу уйти.

– Вы что? – округлил глаза Михаил, – вы столько здесь стояли, чтобы в самый последний момент выйти из Очереди? Не делайте глупостей.

– Мне страшно, – прошептала она, – вдруг там окажется совсем не то, о чем я мечтала? Это станет моим самым большим разочарованием в жизни.

– Да бросьте вы говорить такую ерунду! Нельзя столько лет идти к цели, а за шаг до нее вдруг отказаться от своего счастья.

– Я боюсь…

– И я боюсь, все боятся, но это не повод уходить сейчас.
Женщина опустила голову, ее плечи задрожали. Михаилу захотелось успокоить ее, как-то воодушевить, но он заметил, что люди в Очереди стали коситься на них и неодобрительно цокать языками. Михаилу стало стыдно. Да и пусть идет, подумал он, на одного человека Очередь станет меньше.

– Ну, как хотите, – пожал он плечами и демонстративно скрестил руки на груди.

Она уходила какой-то старческой шаркающей походкой, опустив плечи. Михаил отвернулся, чтобы не смотреть на нее.

На следующий день перед ним осталось всего несколько человек. И он мог рассмотреть не только тех, кто стоял перед ним, но и тех, кто выходил из таинственного помещения. Каждый заходящий проводил внутри много времени. Кто-то сутки, другие – неделю. Были и такие, которые выходили через несколько часов. Но все они выходили почти одинаково. Дверь вдруг распахивалась и на пороге появлялся человек. Он смотрел на Очередь какими-то странными блестящими глазами, улыбался, не отвечая на вопросы: «Ну как?» и «Что там?», а затем молча уходил.

И вот Михаил оказался перед дверью. Он выдохнул и повернулся к соседу.

– Ну, я пошел.

– Удачи, – кивнул тот, обнял и похлопал Михаила по плечу.

Он открыл дверь, вошел внутрь и закрыл ее за собой. Это была самая обычная комната. Стены были выкрашены в белый цвет, на них не было ни одного окна. На полу лежал старый паркет. И все. Больше здесь ничего не было.

Михаил обследовал каждый сантиметр комнаты. Простучал каждую стенку от пола до потолка. Но не нашел ничего. Это была просто комната. Самая обычная. Возможно даже, что обычнее всех комнат в мире. Он провел в ней три дня и поняв, что здесь ничего нет, открыл дверь и вышел на улицу. Люди в очереди замерли и молча смотрели на него, а он смотрел на них. Его глаза блестели, а на губах играла странная улыбка.

Он хотел сказать им правду, закричать на всю улицу, что все они потратили столько времени впустую – годы своей жизни, отданные в никуда, но увидел, с какой надеждой они смотрят на него, и вдруг испугался. Ему стало страшно за них, а больше всего – за себя. Он не мог признаться им в том, что все это было зря. В том, что столько лет он стоял в Очереди только потому, что стояли другие, потому, что ему было важно, что о нем подумают соседи, потому, что он когда-то на веру принял правила, которые ему были совсем непонятны. Он не мог признаться в этом даже самому себе.

– Это невероятно, – сказал он, – я получил то, что хотел.

Люди облегченно вздохнули, Очередь сделала шаг вперёд, а Михаил побрел прочь, не оборачиваясь. Дойдя до кафе, мимо которого он проходил несколько лет назад, он зашел внутрь. Заказал кофе и сел за столик. Осмотревшись по сторонам, он узнал многих, кто стоял перед ним в Очереди. Они делали вид, что не знают друг друга. Не здоровались, не смотрели в глаза, но при этом все они веселились и делали вид, что проживают свою самую лучшую жизнь на свете. Пили кофе, заказывали вкусные блюда, громко над чем-то смеялись и переговаривались с соседями.

– Не желаете печенье с предсказанием? – спросила официантка, поставив перед ним чашку капучино.

– Давайте, – пожал он плечами и достал из протянутой корзинки маленькое печенье. Вытащив из него свернутую бумажку, он раскрыл ее и прочитал:

«Иногда человек идет не потому, что верит в награду в конце пути, а потому, что боится узнать, что ему и так было куда идти».

Михаил посмотрел на Очередь, протянувшуюся мимо него бесконечной змеей. Он заметил, что на него смотрит девушка, стоявшая в ней. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а затем он отвернулся и сделал первый глоток кофе.

–––
Евгений ЧеширКо