О комарах, рассказ про детство

Мало, кто знает, что я выросла и даже закончила 11 классов в глухом поселке. Глухом даже по географическому признаку: дорога, которая шла до посёлка заканчивалась на нашей автобусной остановке, с одной стороны была Река, с оставшихся – болота.
Видимо, наличие тех болот объясняет то, что меня теперь не кусают комары. Совсем. Даже в самых комариных краях, когда грызут не только людей, но и спиральки от комаров, запивая распылителями от комаров, и мерзко по-комариному хихикая над людьми, пытающимися спрятаться под накомарник – меня не кусают! Я полагаю, что существует какая-то всемирная комариная сеть, в которой меня давно вычеркнули из списков доноров, потому что свою норму по крови я перевыполнила ещё в школьном возрасте.
О комарах, собственно, и пойдёт речь.
Я была ещё дитя, не выполнившее норму по сдаче крови, поэтому комары меня не щадили, а я комаров ненавидела. Ненависть, детская и незамутнённая политическими предрассудками, толкала меня на беспощадную борьбу.
Сначала я просто нещадно била по самой себе, размазывая кровавые пятнышки сытых кровопийц по детской розовой коже. Потом я спёрла из бабушкиной спальни монументальный агрегат – пылесос «Урал», которым засасывала мелких врагов со стен перед сном, пока не была поймана бабушкой и не получила неиллюзорных люлей за «растрату напруги». До сих пор кстати ненавижу, когда электричество напругой называют, детская психологическая травма, не иначе.
Я уже и не помню, кто рассказал мне страшную тайну: комары перед тем как стать комарами – маленькие личинки вроде червячков, которые гнездятся в стоячей воде. Я призвала на мозговой штурм Катьку, и мы коллективно решили, что Река под стоячую воду никак не подходит, поэтому бороться с большой стихией нам не придётся. Я почувствовала, что дело в таком случае налаживается, и проблема будет решена. Под стоячую воду подходили: канава вдоль всего посёлка, болота вокруг него и большая ржавая бочка с дождевой водой, которая как раз стояла у нас в огороде.
Болота мы отмели сразу! Во-первых, нас туда не отпускали. Во-вторых – достаточно во-первых. С канавой тоже как-то не срослось. Для осушительной мелиорации столь малыми силами канава была слишком уж большой. Шутка ли – она была прокопана вдоль всех улиц, перекрыта деревянными мостиками к каждой калитке и вообще представляла собой настолько мощную инфраструктуру, что мы не решились ей противостоять.
Разумеется, выбор пал на бочку. Уничтожить гнездо врага возле дома да ещё и с небольшими затратами показалось нам очень привлекательной идеей. Опрокинуть бочку выше нас ростом сил нам конечно не хватило бы. Кроме того время нашей освободительной войны было ограничено кратким отсутствием взрослых на поле битвы. Их мы решили не вмешивать в наши грандиозные планы, потому что и я, и Катька понимали, что взрослые не всегда могут оценить масштабность надвигающейся катастрофы, зато всегда могут простимулировать свою точку зрения ремнём по попе. Что ремнём по попе – больно, мы знали обе, это был не первый наш грандиозный проект. Так что мы решили справиться сами, бочку вычерпать до состояния подвижности, а уже потом опрокинуть. Всю операцию нужно было провернуть в короткий срок, а потом, почёсывая косички под лавровым венком победителей, убежать куда-нибудь подальше и скромно не сообщать, что это мы спасли весь посёлок от комаров. Мы с Катькой вообще были очень скромными девочками тогда и не ждали всенародной благодарности.
Начали мы вполне бодро. У меня был заготовлен ржавый ковшик, а Катька пришла с пластмассовым ведёрком. Подставив деревянные ящики, которые мы нашли за сараем, мы бодро начали черпать зараженную паразитами воду и выливать её себе под ноги. Минут через пятнадцать нам уже пришлось наклоняться и прижиматься к ржавым краям бочки. За испачканную одежду мы тогда не переживали (а зря!), мы тогда были настолько увлечены верой в спасение человечества… что не заметили, как скрипнула калитка и приветственно гавкнула собака из будки.
Воистину! Борьба за счастье многих ослепляет и мешает бороться за собственное счастье! Кто же знал, что бабушку принесёт на час раньше, чем мы рассчитывали? Услышав какое-то бодрое бульканье со стороны огорода, она конечно же устремилась к нам. Осознав, что мы палимся, в спасение посёлка никто не поверит и вообще, мы с Катькой попытались свалить через грядки с капустой, проползти за парником, а потом вообще куда-нибудь исчезнуть. Угу! Мы же воду прям себе под ноги лили.
При первом нашем движении в сторону ящики поехали по разбухшему от таких оросительных работ глинозёму, и мы тупо кувыркнулись мордами в ближайшую грядку с морквой, подставив филейные части для нелюбимого нами ремня. Лежали, покусывая морковную ботву, и размышляли: сразу нас выдерут или сначала посмотрят на нас в ржавчине спереди, чтобы выдрать конкретно. И удастся ли объяснить благие намерения по спасению всех.
Бабушка, благо, оказалась в хорошем настроении. А может, наши торчавшие из грядки задницы были слишком беззащитны для порки. В общем, она плюнула, сказала несколько слов, значение которых я узнала только через пару лет, и ушла в дом. Мы с Катькой воспользовались этим даром судьбы и свалили. За ржавчину на одежде, правда, вечером огребли. По отдельности, но равнозначно.
А с комарами я с тех пор не борюсь. Да и зачем? Они ведь меня не кусают.