Ссыкун на кухне, на днях

Я полуночник. Ложусь поздно, хоть и вставать рано. Часто засиживаюсь за компом до "слегка зАполночь", в то время как семья видит уже десятый сон. И вот сижу я так недавно в инете и, внезапно, захотел пить. Ну, раз захотел, то, как говорил простой еврейский парень по имени Иисус Саваофович: встань и иди. Сказано – сделано.

На цыпочках тихонечко, чтобы не разбудить домочадцев, я прокрался на кухню, не зажигая свет, наливаю себе воду из графина в кружку, стою, пью и тут со стороны окна раздаётся аккуратный стук. От неожиданности я как стоял в какой позе – так и замер. 5 этаж, за окном пустота и ночь.

«Да ну, показалось! – пытался я убедить сам себя. - Там ни балкона, ни ветвей деревьев, ничего такого нет. Показалось!» А сам стою во тьме, прислушиваюсь и пристально вглядываюсь через тюлевую занавеску в чёрный провал окна. В голову сразу полезли всякие сюжеты с ЯПа, особенно про этого тощего ублюдка-палочника, который так поразил моё больное сознание и теперь ещё более больная фантазия рисовала этого резинового доходягу, стоящего по ту сторону окна и разглядывающего меня.

Но нет. Звук не повторился и я начал расслаблять свои, как оказалось, окаменевшие булки. Вспомнил, что у меня в руке и во рту кружка и я пью воду. Только начал продолжать своё нехитрое дело, как в стекло снова раздался аккуратный стук. Сказать, что я испугался – это не сказать ничего. Я чётко слышал, как кто-то вторично постучался в стекло, явно привлекая моё внимание. Это нечто, находящееся с той стороны, явно просится внутрь.

Сердце молотило как электрический пулемёт, отставив кружку в сторону, я на негнущихся ногах, превозмогая себя, направился к окну, протянул руку к занавеске, отдёрнул её в сторону, ожидая увидеть там всё, что угодно, но не относящееся к роду человеческому.

За окном мирно висела пустая полуторалитровая пластиковая бутылка на верёвочке. Этим днём жена, как оказалось, решила повесить кормушку (не сказав мне ничего), которая сейчас колотилась о стекло под порывами ветра. Проведя рукой по слегка постаревшей морде лица, буркнув ругательство сквозь зубы, я вторично расслабил булки.