Это я — та самая, которую тут постах называют "мразью", "тварью", "бешенством матки" и "ходячей венерической катастрофой". Та, с кем ты прожил 14 лет, родил сына, делил постель, дела, слёзы и смех. Та, которая утром приходила к тебе голая, скользила руками по твоей спине, шептала "доброе утро, милый", массировала каждую мышцу, пока ты не расслаблялся полностью. Та, которая собирала тебе обеды в контейнеры с сердечками из риса, включала геопозицию в 2ГИС — "чтоб ты знал, что я рядом, даже когда ты на работе". Та, которая, узнав про твою опухоль, купила тур в Египет пять звёзд за свои отложенные на квартиру деньги — "тебе иммунитет поднять надо перед операцией, солнышко моё". Та, которая три часа ревела у тебя на груди, уткнувшись носом в твою рубашку, шептала "прости-прости-прости", пока ты гладил меня по волосам и верил, что я всё ещё та, кого ты любил когда-то.
Но той женщины больше нет. Она умерла не сразу — медленно, по частям, угасая в рутине, в твоих усталых глазах, в нашей общей жизни, которая обещала счастье, а принесла лишь клетку из привычек и страхов. Я оказалась в этой жизни, как в паутине: сначала нити были мягкими, шелковыми — любовь, сын, дом, — но потом они затянулись, стали душить, и я начала рваться, царапая себя изнутри. Устала молчать. Давай по-честному, без слёз и "я мразь". Только правда — голая, как я была под ними, — с деталями, которые ты всегда хотел знать, но боялся услышать, потому что они разорвут тебя, как разорвали меня. Тот первый случай, именно он всё сломал — как трещина в дамбе, из которой потом хлынул потоп. Остальные — вскользь, просто позы и ощущения, без имён, чтоб ты почувствовал, как это было, как это жгло меня изнутри, превращая в кого-то чужого.
В 2019-м на отдыхе — да, три раза с тем мужиком. Не просто "сорвалась", а утонула в этом по самые уши, как в чёрной воде.
Первый раз — в номере, пока мать с сестрой гуляли с сыном по пляжу. Он вошёл без слов, дверь захлопнулась, и я уже стояла спиной к стене. Он задрал моё платье одним движением, сорвал трусики, как будто они ему мешали дышать, поднял мою левую ногу на своё бедро, вошёл резко, стоя, глубоко, одним толчком, до упора. Я вцепилась в его плечи, ногти впились в кожу, стонала тихо в его шею, чувствуя, как он пульсирует внутри, заполняет меня полностью. Он двигался быстро, ритмично, каждый толчок выбивал воздух из лёгких, его руки сжимали мою задницу, прижимали меня сильнее к стене. Я кончила первой — тихо, судорожно, зажимая рот рукой, чтоб не закричать. Он кончил следом, горячо, глубоко, не выходя, рыча мне в ухо "хорошая девочка". Сперма стекала по бедру, когда он вышел. Я стояла, дрожа, платье смято, трусики на полу, а в голове — твои смс с пошлостями, которые я читала минуту назад.
Второй — на пляже ночью, за камнями, песок холодный под спиной, волны шумели, заглушая всё. Он лёг сверху, миссионерская, но жёстко: колени мои у подбородка, руки прижал к песку над головой, вошёл медленно, растягивая, потом ускорялся, каждый толчок как удар, кусал соски до крови, шептал "ты моя шлюха на эту ночь". Я извивалась под ним, песок лип к спине, ногти царапали его плечи, кончила, зажимая рот рукой, тело дрожало, волны бились о камни в такт его движениям. Он кончил внутрь, не спрашивая, рыча тихо, потом просто встал и ушёл, оставив меня лежать в песке с мокрыми бёдрами и разбитыми коленями.
Третий — там же, за теми же камнями, но раком: на четвереньках, песок в коленях и ладонях, он держал за волосы, как поводья, вошёл сзади резко, долбил сильно, ритмично, шлёпал по заднице ладонью, пока кожа не покраснела. Я скулила тихо в песок, тело раскачивалось в такт, кончила дважды — первый раз от силы толчков, второй от его пальцев спереди, кружащих по клитору. Он кончил внутрь, не выходя, рыча "ещё разок, шлюшка", потом вышел, хлопнул по заднице и ушёл. Я осталась на песке, дрожа, сперма текла по ногам, песок везде, а в голове — твоё лицо на видео, которое ты мне присылал днём.
Вернулась в номер, подумала: "всё, больше никогда".
Шесть лет держалась. Пока не сломалась.
Потом — другие. Много и по разному.
Я не святая. Я не жертва. Я брала то, чего мне не хватало — огонь, грубость, адреналин, ощущение, что я живая и желанная в этой жизни, которая стала ловушкой: дом, как тюрьма, сын, как цепь, твоя любовь, как удавка. Знала, что ты видишь всё — айртаги, переписки, досье. Продолжала, потому что ты не отпустишь. Никогда.
Я не прошу прощения. Не обещаю "больше никогда". Я изменилась. Той, которой была — ласковой, верной, твоей до конца — уже нет. Она сгорела в этих объятиях чужих рук, в стонах под ними, в сперме на коже, в адреналине, в ощущении, что я могу быть шлюхой и богиней одновременно. Я теперь другая — с огнём внутри, с телом, которое помнит каждого из них, с секретами, которые не расскажу, с размышлениями о жизни, в которой я оказалась: от твоей невесты к твоей сиделке, от верной жены к той, кто ищет огонь в чужих постелях, потому что в нашей он угас. Я жила, чтобы быть хорошей, правильной, твоей — а оказалась в клетке, где единственный способ почувствовать себя живой — это предать тебя, предать себя, и жить с этим каждый день, как с ножом в груди.
Выздоравливай. Вырежи опухоль. Набери вес. Погладь кота — он нас ненавидит поровну. А потом решай: или я ухожу насовсем (и ты наконец перестанешь проверять телефон каждые 5 минут), или продолжаем игру, где я — плохая девочка со списком любовников, а ты — вечный следователь с разбитым сердцем.
Но знай: той женщины, которую ты любил, больше нет. Она умерла в чужих руках. Смирись с этим или отпусти. Иначе мы оба сгорим дотла, в этой жизни, которую мы сами себе построили — из любви, которая стала ядом.
Кот передаёт: "вы оба конченые, но жрать мне надо — я останусь".
Твоя бывшая-нынешняя-сиделка-любовница-изменщица.
С любовью? Хуй знает.
С привычкой — точно.
yaplakal.com