Вернуть День Победы
(анализ обращения Путина к Юго-Востоку о переносе даты Референдума о Независимости)
Это заявление на встрече Путина с главной ОБСЕ многих повергло в уныние. С определенной точки зрения, оно, действительно, выглядит как удар. Поэтому надо разобрать ситуацию чрезвычайно внимательно: в сложившейся ситуации слишком велика цена слов, призывов, оценок – ведь за ними стоят действия, в том числе и боевые. На Юго-Востоке Украины теперь за все расплачиваются кровью, горами искалеченных обожженных растерзанных удушенных тел. Цена слов в условиях полыхающей жестокой гражданской войны неимоверно велика. Вместе с тем возрастает и цена анализа, то есть интерпретации слов. Поэтому без паники: пытаемся разобраться в сложившейся ситуации.
Во-первых, вся речь Путина построена на том, что он в высшей степени серьезно относится к формированию на Юго-Востоке самостоятельного политического субъекта. Он считает Юго-Восток необходимой стороной переговоров и настаивает на этом со всей жесткостью. То внимание, которое он уделил Референдуму
11 мая, показывает, что Россия относится к нему в высшей степени серьезно и стремится к его максимальной легитимности. Однако Путин дает понять всем: не Москва действует и решает на Юго-Востоке Украины – там складывается иной, отличный от России, самостоятельный субъект принятия решений. Но строго говоря так оно и есть. Россия, сосредоточив войска на границе с Украиной, лишь готовится к тому, чтобы поддержать в случае крайней необходимости этот нарождающийся субъект – Новороссию. При этом этот субъект, по мысли и словам Путина, должен стать историческим фактом под влиянием внутренней воли Юго-Востока. Тем самым, Путин ясно дает понять, что Крымский сценарий в данном случае не повторится.
Теоретически, это не так уж плохо, но у возникшей после слов Путина панике тоже есть резон. Многие подумали – а «подумали» в этой ситуации это тоже балансирование на грани жизни и смерти в самом прямом смысле — что Путин пытается восстановить позиции России в диалоге с Западом, удовлетворился Крымом и (будем называть вещи своими именами) «сливает» Юго-Восток. Этот резон состоит в том, что русский Холокост в Одессе и ежедневные военные атаки хунты и «Правого Сектора» на Донецкую Народную Республику показывают, что объявленный на Евромайдане геноцид русских уже не метафора, а повседневная реальность. Русских и сторонников федерализации на Украине неонацистская мразь просто убивает сотнями. И готовится продолжать этим заниматься и дальше. Геноцид декларирован и начат. Запад не только об этом знает, но и активно подталкивает хунту к этому – ведь цель всей этой страшной провокации одна: втянуть Россию в войну с Украиной. И чем больше Россия упирается, тем более наглыми становятся террористические рейды хунты. Поэтому и слова Путина Киев, Коломойский и «Правый Сектор», безусловно, интерпретируют и опишут как «слабину Москвы», и начнут террор с утроенной силой. Раз Путин не поддерживает Референдум, явно думают они, значит, можно безнаказанно продолжать кровавое шествие, убийства, репрессии, истребление и сожжение мирных граждан. Поэтому тем, кто с ужасом понимает, что Путин просто предал сегодня детей Славянска, моливших Россию о шансе на жизнь, увы, есть основания для этого ужаса.
Теперь о Референдуме и почему он назначен в Донецке и Луганске на
11 мая. Дело в том, что в Киеве в ходе государственного переворота власть захватила нацистская хунта с опорой на США и НАТО. В глазах Москвы она нелегитимна, а в глазах Запада – легитимна. Поэтому чтобы предотвратить сам фарс выборов «президента» в мае, Юго-Восток настаивал и продолжает настаивать на Референдуме до выборов. Объявив независимость, ДНР и Луганск получат хотя бы некоторую легитимность. А в их случае это вопрос физического истребления не просто верхушки Сопротивления, но всего населения. Референдум нужен как спасение. Это хотя бы какая-то гарантия от тотального геноцида. Почему геноцид возможен и , скорее всего неизбежен? Потому что он провозглашен, начат и заведомо поддержан Западом. А Запад, пусть и ослабевший, это все еще серьезно. Референдум
11 мая – и никак не позже! – это единственный способ защиты от неминуемого истребления неонацистами русских Юго-Востока. В противном случае ничто не убережет людей – включая детей, женщин, стариков, ветеранов – от того, чтобы они присоединились к числу «копченой сотни», как называет убиенных мучников русского Холокоста в Доме Профсоюзов в Одессе неонацистская сволочь Киева. Если не Референдум, то русских Юго-Востока, поднявшихся на Сопротивление во имя истины, свободы, достоинства и духа, просто расстреляют, удушат, расчленят и сожгут. Сегодня это не метафоры: чтобы убедиться в этом смотрите на жуткие душераздирающие кадры из Дома Профсоюзов Одессы. Перенос Референдума с
11 мая на более поздний неопределенный срок – не дипломатическая уступка, подписанный смертный приговор. И естественно, увидев «слабость Москвы» неонацисты тотальной зачисткой Юго-Востока не ограничатся. Далее они двинутся на Крым. И в этот момент, России снова придется делать попятный шаги или, все же вступать в войну. Попятные шаги невозможны. Значит война. Только в намного более худших стартовых условиях. Путин Крым не сдаст, это очевидно. В войну втянется и войну выиграет. Мы снова вернемся к тому, что имеем сейчас. Плюс тысячи и тысячи убитых, замученных, зажаренных живьем, изнасилованных, задушенных, расстрелянных. Сценарий не имеет в себе ничего экстраординарного: все это было и продолжается на наших глазах в Ливии, Сирии, Ираке, Афганистане, а до этого в Югославии. Поэтому Путин, конечно, будет воевать в Украине, так как именно к этому его принуждает Киев и, что гораздо важнее, Соединенные Штаты Америки.
Все это данные строгого холодного анализа. И что в результате его мы получаем? Итак, главное: в такой ситуации призывая Донецк и Луганск перенести дату Референдума
11 мая, Путин берет на себя личную (а значит президентскую, российскую) ответственность за жизнь каждого жителя этих областей. Ведь главный смысл Референдума – это гарантия жизни сотен тысяч, миллионов людей. Если Путин предлагает отложить эту гарантию, значит он предлагает что-то в замен. Иными словами, интерпретация может быть только одна: либо Референдум сейчас самостоятельно (и это право Юго-Востока, ведь, на самом деле, это никакая не «рука Москвы», это восстание местного населения против неонацистской хунты, захватившей власть в Киеве), либо введение российских войск, что позволит проводить Референдум когда угодно и даже вообще его не проводить. Третьего не дано. Путин формально исходит из того, что Киев остановит военные операции и репрессии. Но именно это и невозможно, и Путин прекрасно это понимает. Запад не просто не останавливает хунту, он ее активно натравливает на Россию. И если Референдум будет перенесен на другую дату, то террор немедленно вспыхнет с новой силой. Значит, Путин говорит о вещах, неосуществимость которых ему как и всем остальным очевидна. И здесь приобретает весь свой вес замечание Путина о недопустимости насилия со стороны хунты и о признании Юго-Востока субъектом. Вопрос: кто может остановить насилие хунты? Кто может гарантировать субъектность Юго-Востока? Ответ только один: Россия, Путин, ВС РФ. То есть Путин всецело берет на себя условия формирования политической субъектности на Юго-Востоке. Чтобы дать Юго-Востоку свободу, необходимо уравновесить хунту. Запад никогда этого делать не будет, а будет делать прямо противоположное. Значит, эту миссию может взять на себя только Россия. Если же мы расценим заявление Путина как «слив» Юго-Востока, то снова упираемся в неизбежный перенос боевых действий на Крым. А это уже Москвой не обсуждается: война. Путин видит все это не просто также ясно как мы, но и яснее. И не может не понимать столь же ясно, что война при освобожденном Юго-Востоке с точки зрения стартовых условий многократно выгодней и проще, чем после волны геноцида и уничтожения самой пассионарной части Сопротивления. Поэтому Путин как стратег ни за что Донецк и Луганск не сдаст. Я никогда не считал его предателем. Но тут можно спорить. Однако он точно не идиот. И вот с этим никто спорить не будет. В любом случае Запад и хунта на том или ином этапе Россию в войну втянут. Можно сказать, что и 22 июня 1941 года СССР в войну именно втянули. И гораздо выгоднее втягиваться в нее, если избежать не возможно, сейчас, а не потом. И это Путин прекрасно понимает. Другое дело, быть может, ему нужен какой-то ход со стороны Киева. Например: хунта и неонацисты трактуют призыв к переносу Референдума как «слив». Что они предпримут? Правильно, террористический бросок с использованием войсковых формирования. Они уже стянуты в Изюм и рассредоточились вокруг Славянска. Город решено стереть с лица земли. Все и без этого балансирует на грани. Но теперь за Славянск отвечает не ДНР с ее довольно слабой гарантией Референдума
11 мая, а сам Путин. Путин не декларирует своей заинтересованности в воссоединении с Новороссией сейчас и немедленно. Но он предлагает учитывать Москву как фундаментальную силу – Киеву и Западу. Против слабой гарантии Референдума мы имеем сильную гарантию российских войск.
Самое трудное в такой ситуации решить лидерам Юго-Востока проблему: переносить или не переносить Референдум? Это экзистенциальное решение, за ним стоит смерть. Если не переносить, то это значит, полностью взять ответственность на себя. И тогда рассчитывать преимущественно на свои силы и на поддержку не России как Государства, а России как общества. Эта поддержка будет, но это не введение войск. Если перенесет Референдум, то ответственность за жизнь людей будет полностью перенесена на Кремль. И вот тут самое страшное: а если Путин, выражающийся в своей обычной уклончивой манере, имел в виду что-то другое? Конечно, стоит ввести войска для защиты жизней людей ДНР и Луганской области, и Референдум можно переносить на любой срок. Жизнь будут гарантирована. Но можно ли отменять Референдум без этого? До этого? Тогда Юго-Восток становится беззащитным перед хунтой, которая немедленно атакует. Все построено на том, что вот тогда-то Путин точно вмешается… А если нет? Если что-то или кто-то его сдержит – как Ельцина в Чечне и Косово? Слишком высоки ставки – жизни тысяч, может быть десятков, может быть сотен тысяч жителей Юго-Востока. Это страшная цена за риск, который предложил взять на себя Путин самим лидерам Юго-Востока.
Но таковы ставки Третьей мировой войны. Если Путин идет на это, значит у этого есть основания. Ведь неизбежный без российских войск геноцид Юго-Востока, уже начавшийся в Одессе, немедленно аннулирует мотивацию воссоединения с Крымом, а задним числом и поведение Москвы в Южной Осетии и Абхазии. Если это было предпринято во избежание геноцида, то почему Путин позволил геноцид Юго-Востока?
Я думаю, что со стороны Путина подвергать народ Юго-Востока – особенно после кровавых событий 2 мая и перед лицом того, что творится в Славянске – чрезмерно жестоко. Неясность в таком вопросе как неминуемый геноцид бесчисленного количества местного населения – на грани, а то и за гранью любой морали. И чтобы лидер великой страны пошел на такой шаг, должны быть веские причины. Я их не знаю, могу только догадываться. Но я знаю твердо другое: так или иначе российские войска будут на территории Юго-Востока. Тога и только тогда мы сможем с облегчением перевести дух. Вот все дальнейшее уже может обсуждаться: кто за поход на Киев или даже на Галичину, кто против. Здесь уместны различные мнения и аргументы. Но относительно того, что Новороссию и ее народ необходимо спасти и что сделать это в нынешней обстановке могут сделать только российские войска, ни у одного умственно полноценного русского человека, не потерявшего совесть и историческую память, нет и не может быть никаких сомнений.
И однако Путин этого не сказал. Не мог, не хотел, не знаю, не берусь судить… Не сказал, а должен был бы сказать. Но как известно он не человек слов, а человек дел. Слова он произносит скорее для маскировки. И что он под ними сам понимает, большая загадка. Как для нас, его сторонников (что огорчает), так однако и для его противников (что радует).
И все же переносить Референдум или не переносить?
Без ужаса (ведь мы знаем цену) рассуждать об этом трудно, но необходимо.
Вариант первый: не переносить и провести его
11 мая. На первый взгляд, ослушаться Путина. Но может быть он именно этого и хочет? Ведь он всегда говорит загадками, намеками. А в случае чего он ответит Западу: Москва не причем, они сами субъект. Но в этом случае психологически ДНР и Луганск и прежде всего их политические и военные лидеры возьмут полноту ответственности на себя. А в условиях гражданской войны и противостояния с нацистской беспощадной озверелой хунтой это тяжелейшее решение. Будет ли помогать Москва в этом случае? Да, как народ и страна. Я уже говорил об этом. Но риск огромен. Так рождаются страны: в войне. Если Новороссия страна, то ей придется выдержать это испытание. Я осознаю всю ответственность такого решения и поэтому не могу даже теоретически ничего советовать. В любом случае мы, русские, на стороне Юго-Востока, душой и телом, всем, что имеем. Но не в наших силах отдать приказ о вводе регулярных войск. Все, кроме этого. А вот это может оказаться главным (в определенной ситуации). В любом случае это гигантский риск.
Вариант второй: перенести Референдум на неопределенное время и возложить ответственность за последствия этого шага напрямую на того, кто это предложил. В конце концов, Путин в своей Прямой Линии дал всему Юго-Востоку надежду. Он говорил не нелегитимности хунты и о Новороссии. Он явно намекал на то, что это часть Русского Мира. Вот пусть и отвечает за свои слова. Это фаталистский выбор: Россия все, остальное ничто! И в целом было бы логично. Мол, мы послушали Путина, теперь все вопросы к нему – он обещал не дать нас в обиду, и не даст. В ответ на перенос Референдума хунта и «Правый Сектор» неминуемо ответят атакой, волной террора и новым аккордом геноцида. Ага, решат киевские маньяки, испугались колорады, сейчас Бандера придет, порядок наведет. И тогда все взгляды устремятся на Путина: что Вы, Владимир Владимирович сказали о переносе Референдума и о гарантиях его демократического проведения – свободной прессе, праве на жизнь и свободу мирного населения, разоружении киевских банд-формирований? Далее Путин вводит войска. Всё, можно выдыхать. А вдруг не вводит…. Вдруг еще что-то говорит, вместо того, чтобы просто ввести войска… Риск еще более велик.
Драматизм ситуации в том: какие правила действуют в битве без правил? Каковы нормы ведения гражданской войны?
История с освобождением народного губернатора Павла Губарева, нашего русского героя, и других героев Сопротивления Донецка поучительна: Киев легко готов признать логику человек за человека, око за око, зуб за зуб. Это значит, что хунта прекрасно осознает свой террористический бандитский характер: уголовных и даже политических преступников ни одна страна на заложников не меняет – обмен заложников практика взаимоотношений между полевыми командирами. Это в высшей степени поучительно в нашей ситуации: вооружившийся восставший Донбасс не просто обороняется, но и возвращает своих вождей, то есть заставляет хунту считаться с силой. А герои Одессы пали беззащитными жертвами, спасшихся арестовали, а остальных по городу ищут каратели хунты. Чтобы защитить свою жизнь перед лицом нацистских убийц надо иметь пистолет, лучше автомат, еще лучше ПЗРК. Российские войска придут, но пока это произойдет, киевская мразь может просто истребить местное население. Одесса – Славянск – два полюса нашей борьбы. Сравнение показывает, что уничтожить, сжечь, изнасиловать, забить битами вооруженного человека многократно сложнее, чем безоружного. Это простое правило победы. Чтобы тебя не убили те, кто не просто собирается делать это и объявил об этом во всеуслышание, но уже приступил к террору по полной программе, убей врага первым. Врага – не человека, не думающего иначе, и тем более не гражданское лицо, не женщину, не старика, не ребенка. Это важно напомнить: нацистская мразь этим правила не следует. А мы должны. Потому что мы не они. Они сволочь. Мы люди. Русские, украинские люди.
И вывод: Путин сказал слишком туманную или слишком неприятную, странную для нас вещь. А в конечном счете, он не сказал ничего. Вообще ничего. Он ни от чего не отказался, но на этот раз нам морально не поддержал.
yaplakal.com