Из Мошково вывезли родных полицейского, который случайно застрелил 19-летнего Векила. Что происходит в поселке — репортаж

Поселок городского типа Мошково выглядит вымершим. Улицы пустынны, в центре, где обычно всегда гуляет много людей, всего несколько подростков с банками энергетика в руках. Мы приехали сюда 31 мая: в это время родственники и знакомые прощались с погибшим Векилом Абдуллаевым в Новосибирске, а представители азербайджанской диаспоры заверяли другого корреспондента НГС, что будут решать всё «в рамках правового поля». В Мошково, судя по всему, этому не верят. И боятся.

О трагедии в поселке говорят неохотно. Одни отводят глаза в сторону, мол, ничего не видел, не слышал и не знаю, другие — категорически отказываются даже заикаться на эту тему. Администратор придорожной гостиницы-кафе, недалеко от которой произошла трагедия, уверяет, что вечером 28 мая прилег отдохнуть, поэтому ничего не слышал и не видел. А другие не обратили внимания на конфликт, потому что вечером в кафе-гостинице были закрыты окна, а в самом помещении проходил шумный банкет.

— Видео у нас уже забрали. Да и не обратили мы сразу внимания: выстрел не слышали, так как на банкете музыка играла. А вышли мы на улицу, когда уже всё произошло, — взвешивая каждое слово говорит администратор гостиницы.

Чуть охотнее местные жители рассказывают об отношении к инспектору Александру Гусеву. Тут мошковцы делятся на два лагеря: одни считают Гусева жестоким самодуром, который штрафует всех подряд и забирает водительские права по поводу и без, другие уверяют, что этот инспектор хоть и строгий, но справедливый и принципиальный, чего мошковской полиции не хватает.

— Да тут что-нибудь расскажи, а завтра к тебе гаишники приедут, — осторожно замечает один из местных жителей, недоверчиво разглядывая корреспондента НГС. — Жалко его, [Гусева], детей, у него же две дочери. А лично его не жалко, — категорично заметил один из жителей поселка, отказавшийся назвать свое имя.

Чуть охотнее местные жители рассказывают об отношении к инспектору Александру Гусеву. Тут мошковцы делятся на два лагеря: одни считают Гусева жестоким самодуром, который штрафует всех подряд и забирает водительские права по поводу и без, другие уверяют, что этот инспектор хоть и строгий, но справедливый и принципиальный, чего мошковской полиции не хватает.

— Да тут что-нибудь расскажи, а завтра к тебе гаишники приедут, — осторожно замечает один из местных жителей, недоверчиво разглядывая корреспондента НГС. — Жалко его, [Гусева], детей, у него же две дочери. А лично его не жалко, — категорично заметил один из жителей поселка, отказавшийся назвать свое имя.

— Я Гусева давно знаю. Еще до того, как он в ГАИ пошел работать. Это примерно 2004–2005 год был. Я знаю его как спокойного и адекватного человека. И мне кажется, что надо сильно постараться, чтобы вывести его из себя. Я про него плохого сказать не могу. Насчет взяток, если честно, не слышал. Но я особо и не расспрашивал: не люблю лезть в чужую жизнь. А так-то я его сестру хорошо знаю, она живет с моим другом, маму Гусева знаю... Но в душу к ним не лезу, не расспрашиваю насчет этого случая, — говорит Анатолий Панов, знакомый инспектора Гусева.

Чужие на тонированных машинах с автоматами


На следующий день после трагедии по поселку поползли разговоры: родственники и земляки пострадавшего 19-летнего Векила Абдуллаева едут в Мошково разбираться. Они действительно стягивались в центр населенного пункта, где находилась больница, в которой врачи пытались спасти раненого Векила.

— Говорят, в интернете прошел клич среди диаспоры: поехали в Мошково… Я кипиша не видел, чтобы прям костры жгли, автоматы пирамидкой стояли... Но судя по тому, что на следующий день всех инспекторов из кустов повыдирали и в броню одели, то что-то было… Местных всех из отпуска вызвали и СОБР привезли. СОБР, как я понимаю, до сих пор там. Не всем отрядом, но часть какая-то охраняет дома автоинспектора Гусева и его родных, потому что якобы обещали сжечь всё и разгромить, — рассказывает житель поселка Сергей.

— 29 мая нам посоветовали не выходить на улицу. Прислали звуковое сообщение в местную группу в соцсети. Это наш житель говорил, он в полиции работает. А я же тут живу недалеко. И 29-го тут машин было очень много. Все тонированные… Мама раненого мужчины приезжала на белой машине. Видел мужика на «Лексусе». И после всего этого полицию начали стягивать. И местных, и из города [Новосибирска] приехали. Два грузовика с ОМОНом были. Такие черные, крытые брезентом, — рассказывает подросток, проживающий рядом с Мошковской больницей, и тут же дает послушать аудиоролик-предупреждение, который разошелся по всему интернету 29 мая.

Автор ролика говорит: «Вот этот, в которого выстрелили, <…> это сын какого-то <…> в диаспоре там. Ну, короче, он очень крутой, у него папа там шишка, держит там что-то, короче, капец. И у нас тут в Мошково такой кипиш: тут ОМОНа нагнали, гаишников, полицейских. Просто этих диаспорских тачек тут — «Хаммеры», всякие «Мерседесы», полностью тонированные в хлам. Просто по всему Мошково ездят, требуют отдать этого Гуся (автоинспектора Гусева. — Прим. ред.)… Всем советую сейчас сидеть дома, никуда не выходить».

Когда корреспонденты НГС проезжали мимо полицейского участка, какой-то особой охраны не наблюдалось. Единственное, что возле входа в участок стоял микроавтобус с черными спецномерами: судя по цифровому коду, относящийся к внутренним войскам МВД России.

Что с семьей инспектора Гусева

Полицейский в машине — предположительно, местный участковый — дежурит сейчас и возле дома инспектора Александра Гусева. Но семью инспектора ГИБДД вывезли уже за пределы поселка. Об этом рассказал НГС Виктор, муж родной сестры автоинспектора.

— Их («Тойоту-Марк 2». — Прим. ред.) пытались остановить в Болотном, но они помчались дальше, проигнорировали. Тогда их начали останавливать здесь. Но и тут они не остановились, тогда началось преследование. Вы же, наверное, знаете, как такие обычно летят: мне всё пофиг, папа отмажет. Понимаете, мое мнение, что парень этот, [Абдуллаев], не виноват, что получилась такая трагедия. Тут виноваты родители: отец допускает вседозволенность такую, что я тебя отмажу от всего… Я считаю, это всё произошло из-за такого воспитания родителей. А парень, может, сам и нормальный… Я слышал, что его папа держит сеть магазинов с одеждой в Новосибирске. У нас и в Мошково два таких магазина есть, в Болотном филиал… И я так понял, что эти парни объезжали эти магазины, как-то были связаны с этим бизнесом, — рассказывает Виктор.

Мужчина наотрез опровергает, что выстрел был специальным:

— Он не хотел стрелять. Наверняка это случайно произошло. Я знаю его давно: он не стал бы стрелять умышленно. Думаю, он достал табельное оружие, чтобы припугнуть. У них, чтобы выстрелить даже в воздух, потом отписок надо сделать двадцать листов. Поэтому за стволы они берутся в самом крайнем случае. И вот говорят про него, [Гусева], что он жесткий. Да, он жесткий, но по отношению к тем, кто нарушал. Он многих лишил прав за пьянку. Многие на него зуб точат за это. В Мошково два таких было принципиальных гаишника. А людям не нравится, что они под пресс всех закатывают, невзирая на связи.

Но самый главный вопрос, который мучает зятя Гусева: почему видео смонтировано? На нем нет момента появления пистолета в руках инспектора и непосредственно самого выстрела.

— Почему диаспора не выкладывает полное видео? Там же видно, что вырезано. Как там всё произошло, мы не знаем. Почему они вырезали? Значит, там есть что-то, что может их скомпрометировать? Считаю, что они просто чувствуют вседозволенность, всевластие… Врачей запугивали, ходили по больнице. Не давали полноценно работать сотрудникам больницы, угрожали словесно… Сначала приехали к больнице родственники Абдуллаева, мать привели. Потом уже приехали братки на тонированных машинах без номеров, опознавательных знаков… Я понимаю, что случилось горе, но медперсонал тут при чём? Они, [приехавшие к больнице], и нам начали угрожать, всем членам семьи… Руководитель диаспоры приезжал, успокаивал их: давайте, мол, мирно всё проведем. Но... Как только парень умер, то всю семью сразу вывезли. Потому что близкие и знакомые парня начали бунтовать и начались конкретные угрозы: убьем, зарежем. Молодцы они, сплоченные. Как говорится: брат за брата. Все сразу встают и приезжают… А у нас — каждый за себя, — с грустью в голосе говорит Виктор.

Мужчина достает сигарету, закуривает и некоторое время молча смотрит вдаль. А потом произносит:

— Я не знаю, когда это закончится. Когда мы вернемся к нормальной жизни… Не факт, что всё закончится с решением суда. Понимаете, суд-то поставит точку по закону, а вот как они (знакомые и родные Абдуллаева. — Прим. ред.) свою точку будут ставить? Чем всё это закончится — неизвестно.

via