Жители Бирюлево, «Мигранты с улиц почти исчезли»

Жители Бирюлево: «Мигранты с улиц почти исчезли, а те, кто встречается, смирные стали какие-то».

Обозреватель «КП» попытался понять, почему в районе стал возможен межнациональный конфликт и что изменилось после него.

Странно - от метро «Пражская» до Западного Бирюлево десять минут на маршрутке, а впечатление, что попал... Просто попал и все.

Режиссер Звягинцев снимал здесь свою “Елену”. Помните финал фильма – дети главной героини буднично, в кровь бьются с кавказским пареньком… Получается, Звягинцев почувствовал что-то и приехал для съемок именно сюда.

Вот они – декорации. Cерый промышленный район. Глаз царапается о недружелюбный ланшафт - на въезде в район тебя встречают исполинские, окутанные кучерявыми облаками испарений трубы ТЭЦ. На горизонте маячит паутина высоковольтных линий. Справа бесконечный город фур – та самая злосчастная овощная база.

Торможу маршрутку. Без особой цели. Из примитивного жгучего любопытства, свойственного зевакам и журналистам. Встраиваюсь в поток смуглых людей, бродящих вокруг базы, в своей деятельной растерянности похожих на муравьев у разоренного муравейника.
Это было коллективное изумление. Как же так – читалось на их деревенских лицах - здесь был вход в муравейник, теперь его нет, что нам делать?!
- Кто-то останется, конечно, но мы уедем к себе в Таджикистан – сказали мне мигранты-грузчики. - Дома работы тоже много. Только ты скажи - почему москвичи не хотели здесь работать, а? Ни одного не было.
- А сколько вы получали?
- Тридцать.
- Понятно. А где само Бирюлево?
- Вон! – показывают на белеющий вдалеке микрорайон таджики.
И добавили тихо:
- Там мы жили.

НА ВОЛНЕ
Но стоит перейти дорогу и завернуть за угол первого попавшегося бирюлевского дома – как картинка «русского Гарлема» осыпается…
В 50 метрах от разоренного гнезда мигрантов идет симпатичная провинциальная жизнь: бабушки на скамеечках, ухоженные газоны, зеленые скверы, богатые детские городки, отлично оборудованные волейбольные площадки...
Ничего себе «московская Кондопога», думаю, да тут симпатичнее, чем в Перово и Новогереево. А сам чувствую - подсознательно что-то ищу… Что же? Со стыдом чертыхаюсь. Дожил! Я ж всю дорогу всматриваюсь в лица – какой разрез глаз, профиль, цвет кожи… Никогда не обращал внимания, а тут словно поймал бирюлевскую волну. Вон сидит азиат на детской площадке, ест что-то, потом скомкал мусор и бросил за скамейку. Автоматически помечаю. Ага… Вот прошел мимо кавказец, посмотрел как-то исподлобья. Наверное, исподлобья… Или не наверное. Угу…

За сто метров пути мозг сам по себе зарегистрировал восемь азиатов, два кавказца, и – вот что я от него не ожидал – в подсознании проснулось, зашевелилось что-то древнее и темное. Какой-то доисторический черт.

Присаживаюсь на скамейку, рядом русский паренек-тинейджер в наушниках.
- Как жизнь? – говорю
- Чисто – отвечает.
- Что?!
- Чисто стало, – говорит. И уходит.
И я его понимаю! «На бирюлевской волне» «догнал» - мигрантов стало меньше. Мда…
И удивительно - я шел в глубь Бирюлево, и оно менялось на моих глазах. Темнело. Трущобы, закоулки и ощущение крепнувшего черта в душе…

ДОРОГА СМЕРТИ
А вот и улица Харьковская - сразу за стайкой девочек в хиджабах (знакомый щелчок в голове) хихикающая компания русских старшеклассников (что ж, в этой статье придется прямо писать о национальностях, как о сортах колбасы). Грубовато стрельнули у меня сигареты (не курю), и прямо при прохожих облегчились на забор школы…

Ланшафт быстро меняется. Милые скверики и детские площадки снова сменяет тоскливый контур мусоросжигающего завода, гаражи, мастерские, десятки «Газелей» и какая-то неуютная пустынность. Несмотря на солнечный радостный день, ни русских ни мигрантов, никого…

Оказывается, я набрел на то, что местные называют «Дорогой смерти».
- Эта дорога ведет к Базе и здесь часто убивали людей, - говорит молодая мама Екатерина с коляской. - Даже удивительно, почему так на всех подействовало убийство этого парня (Егора Щербакова – Ред.). Тут часто такое бывает. Помню, одного то ли плитой, то кирпичами раздавили. Меня несколько лет назад избили у подъезда. Конечно, вызвала милицию, но никого не нашли.
- Кто напал?
- Черные, конечно.
- Были ли с вашими друзьями и подругами такие случаи? – недоверчиво спрашиваю.
- (задумывается) Странно… Вроде нет.
- Получается…
- Что наши проблемы придумали фашисты, хотите сказать, – смеется Екатерина. - Мой бывший муж был участковым, я такого насмотрелась в опорном пункте! Он знаете почему уволился? Он вон там (машет куда-то в индустриальную даль) обнаружил целый поселок живущих в землянках таджиков – их даже жалко было. Жили по двадцать человек в норе. Их оттуда вытащили, отдали в отделение. А в полиции деньги с них содрали, и выпустили… В ту же нору!

Подошли еще мамочки.
- Мы до переворота по вечерам даже и не думали здесь гулять. – говорят.
- До переворота?!
- Мы прошлое воскресение «переворотом» называем. – вздыхают, покачивая сонных младенцев - Смотрите – мигранты с улиц почти исчезли, а те, кто встречается, смирные стали какие-то.

http://www.kp.ru/daily/26148.5/3037122/