Ептыть, это если где-то непропай, херовый контакт, так неисправность годами будешь искать! А так штукенция красивая, конечно. Можно даже на время не смотреть, а разглядывать потроха девайса.
Это сообщение отредактировал Overclocked - 23 фев. 2015 г. в 07:31
Походу он хочет собрать устройство из рассказа "Сад Гесперид"
Цитата
Не надеясь уже на собственное воображение, я пригласил Стенброка с его записной книжкой. Приговор математика гласил: назвать следующую скульптуру “Улыбка Моны Лизы” и создать ее из различных радиоде-талей, спаянных вместе без намека на какую-либо схему, в течение следующего месяца я старательно собирай детали. Купив паяльник, два мотка разноцветной проволоки, я занялся скульптурой. С паяльником я освоился довольно быстро, а абсолютное незнание физики значительно помогло спаивать детали без намека на какую-либо схему, как это было рекомендовано Стенброком. Иногда я выключал паяльник, отходил в дальний угол комнаты и подолгу разглядывал “Улыбку Моны Лизы”. Если мне казалось, что своими очертаниями “Скульп-тура” хоть что-то напоминает, я опять усаживался на колченогий стул, доставал новую пачку канифоли и при-паивал неведомые мне квадратики, колечки, катушки и лампочки, добросовестно искореняя намечающееся с чем-либо сходство. …Солнце взошло над городом и первыми трепетными лучами осветило “Мону Лизу”. Усталый, со скре-щенными на груди руками, я стоял у окна и не мог слова вымолвить от переполнившего меня восторга: самый требовательный критик не посмел бы утверждать, что скульптура на что-либо похожа. Размером с письменный стол, иссеченная трещинами и провалами, “Улыбка Моны Лизы” вспучивалась электронными бородавками, удлинялась, закруглялась, выгибалась, и только существо, наделенное безудержной фантазией, смогло бы най-ти отдаленное сходство скульптура со старой, проросшей в тепле и потрескавшейся на морозе картофелиной. И это чудище в розовых лучах восходящего солнца искрилось красным, зеленым, синим, переливалось причудливыми бликами на не менее причудливых изломах радиодеталей. Сияли многие известные металлы и сплавы прикрытые “прической” из переплетения проводов. Сверху, как гриб из травы, высовывалась ядовито-красная искусственная почка, а завершала картину первозданного хаоса остронаправленная антенна, торчащая из “Моны Лизы”, как гвоздь из стены. Я присел на кровать и в благодатной расслабленности стал рассматривать скульптуру. Неожиданно у меня возникла мысль: а что, если “Мону Лизу” подключить к сети?.. Сперва нечего не произошло. Я хотел было закончить нелепый эксперимент и выдернуть вилку из розет-ки, как почувствовал что в воздухе запахло озоном, раздалось пощелкивание, что-то задрожало и лампочки засветились, сперва тускло, а затем все ярче и ярче. Стрелки приборов запрыгали, а на осциллографе появилась подрагивающая кривая. Сейчас “Мона Лиза” была действительно хороша: разноцветный свет ламп, озорные танцы стрелок индикаторов, короткие перебежки цифр на дисплее блока самонаведения придавали “скульптуре” что-то неземное. Тихое ритмичнее потрескивание убаюкивало, и я как в полусне смотрел на ожившую скульптуру. Постепенно треск усилился. Экран осциллографа запестрел хаосом линий, бликов и пятен. Звуки были не очень громкие, но чрезвычайно раздражающие. Я осторожно постучал набалдашником дедовской палки, случайно подвернувшейся мне под руку по блоку самонаведения. Треск не пропал. Казалось, эти лишенные гармонии звуки, в состоянии за короткий срок лишить человека разума. Я обошел вокруг скульптуры. Как уже говорилось, “Мона Лиза” была иссечена трещинами и провалами, а одна трещина получилась даже сквозной. В нее свободно проходила моя рука. Сейчас в этой дыре крутился и прыгал шарик размером с теннисный мяч. Он напоминал даже не твердое тело, а скорее большую каплю расплавленного тяжелого металла. Шарик быстро вращался, дергался и, казалось, вот-вот разлетится мелкими блестящими брызгами. Насколько я помнил, при монтаже такая деталь мне не встречалась и, следовательно, в “Моне Лизе” присутствовать не могла. Шарик запрыгал быстрее, и соответственно усилился треск. С мрачной решимостью я поднял палку де-да и двинулся к скульптуре. Мне показалось, что это один из мячиков негритенка который тот успел засунуть в “Мону Лизу”, пока я ходил за сигаретами, поэтому я и решил попросту вытолкнуть игрушку палкой. Я сунул палку в отверстие. Трость почти до набалдашника ушла в провал, но ни ее конец, ни шарик так и не появились из выхода трещины. Я ничего не понимал! Судя по длине палки, из отверстия уже должен был выкатиться мя-чик, и просто обязаны были торчать фута полтора самой трости. Куда они подевались? Я был так поражен, что даже не заметил тишины, разлившейся вдруг в комнате. Я был уверен, что шарик, подобно ножу мясорубки, давно искрошил в пыль окованную серебром палку. Я вытащил трость из трещины и увидел, что она абсолютно цела! Протер глаза, помотал головой… Пал-ка цела, и шар на месте. Только теперь он не прыгал, а плавно вращался вокруг своей оси. Треск тоже не возоб-новлялся. В изнеможении я упал на стул и закрыл глаза. Из полуобморочного состояния меня вывело царапанье в дверь Обычно именно так Элиза просилась в комнату. Приняв видимо мое молчание за знак согласия, она толкнула дверь и, мягко ступая прошествовала к дивану. Неуловимое движение — и Элиза взлетела на сиденье, уселась как раз напротив антенны и принялась умываться. Я рассеянно наблюдал, как она лижет лапу и трет ею свою голову. Элиза была гордостью нашей семьи: ни у кого из знакомых не было кошек оранжевого цвета. Когда она, свернувшись клубочком, спала на диване, казалось, что это огромный апельсин лежит на потертом плюше и терпеливо ждет, когда его подадут на стол. Так вот, наблюдая за Элизой, я вдруг заметил, что этот прекрасный экзотический цвет стал блекнуть. Я подошел поближе. Точно, апельсиновый цвет на глазах превращался в жел-тый, и, более того, кошка заметно уменьшалась в размерах! Через полчаса передо мной лежал маленький коте-нок. Насколько я помнил, именно в таком виде Элиза в первый раз попала к нам в дом и было ей тогда всего пять дней. Я повернулся к скульптуре, отключил ее от сети и позвонил Стенброку: пусть сам разбирается в этом электронном чуде. С меня довольно!
Данный товарисч просто смоделировал навесными радиоэлементами те самые микрорадиоэлементы, которые входят в состав микроконтроллера (микросхем) часов. То есть воспроизвел топологию микросхемы обычными радиоэлектронными компонентами. Уж поверте старому микроэлектронщику (дипломированному). И сделал это сверхаккуратно и педантично. Уверен, это работает, часы функционирующие.
гребаный гибастос, этож как его штырило, когда он изобретал, а тем более собирал эти адские часы!!! Но зеленю неистово, т.к. приколы приколами, а тут талант!!!
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com