Охота на китов в СССР - фото 1965г., Подборка фотографий с путины.

Самое неприятное, что может случиться, это когда кит ныряет под судно и там крутится. Гарпунный канат в это время может попасть под винт и… Тут как повезет. Можно и лопасти винта лишиться.
Идти с потерянной лопастью китобоец может только малым ходом – сильная вибрация. Ни о какой охоте уже речи быть не может. В этом случае китобоец просит помощи, его цепляют за другое судно и буксируют.

В рассматриваемом случае, китобойца отбуксировали к островам Кергелен, это в Индийском океане, возле Антарктики, есть такой архипелаг.

Там волна была в то время не такая большая. Ну, дальше, подошли к острову, встали на подветренную сторону, бросили якорь, пришвартовались друг к другу «валетиком» и стали менять дефектный винт.

Да, на каждом судне есть запасной винт. Вообще-то смена винта на воде даже у подвесного мотора, задача не из простых. А тут, в океане… Холод, ветер, качка… Но, водолазы с плавбазы, используя рычаги, лебедки, краны, тросы и… смекалку, проделывают эту операцию регулярно. На фотографии ребята готовят водолаза к погружению, одевают его.

Сдергивают винт, предварительно удалив крепеж, с помощью взрыва – закладывается пороховая шашка, хлопок, и винт уже висит на лебедке.

Но, в общем, такое случалось довольно редко. На этой фотографии старший механик любуется на свой поломанный винт.

Но самое худшее, что может случиться на промысле, однажды, в марте 1963 г., и случилось с китобойным судном «Расторопный». Загарпуненный кит поволок китобоец на… подводную скалу, которую тут же ловко обошел, а судно, не видя препятствие, въехало в камни. Ну и там, распоров себе днище, осталось навсегда. На фотографии – команда покидает своё судно.

Ладно, вернемся к Кергелену. Кстати, на острове живёт довольно большая популяция кроликов и домашних кошек. Эти животные не являются аборигенами, а были привезены людьми. Позже они одичали и расселились по острову. А люди на Кергелене постоянно не живут, только приезжают для научных наблюдений.
Пока меняли винт, часть команды решила высадиться на остров с целью потроллить аборигенов.

Но морским слонам и пингвинам, т.е. аборигенам, все было пофигу. Рычали, пищали, но не уходили.

Ну да, после постоянной качки, походить чутка по земле – это приятно.

Но вернемся к охоте. После установки маяка (флажок на шесте с лампочкой, позже – с радиопередатчиком: каждый передатчик высылал в эфир свой код, чтобы китобойное судно могло найти своего кита), китобоец продолжал охоту.

Когда китобоец набьет китов несколько штук, к концу дня, он возвращается и собирает все плавающие туши.

Тут же им подрезают хвосты, это нужно для захвата храпцами, и, пришвартовав к борту, идут сдавать их на свою плавбазу.

Храпцы – это приспособление на конце троса для захватки китов за хвост. Это нужно для того, чтобы поднять кита на палубу плавбазы.

Редко, когда кит очень большой, весит, например, более 120 тонн, а тут еще волна неудачно…, хвост обрывается. Тогда начинается «пляска» с участием нескольких китобойцев для того, чтобы все-таки поднять кита на палубу плавбазы. Его обвязывают несколькими тросами, канатами, сетками и кое-как, с помощью известной матери, поднимают все же на борт базы. Но это бывает редко, обычно киты мельче, в пределах 100 тонн.
Кстати, плавающие в море пингвины, легко догоняли плавбазу и по этому слипу, если он не был занят тушей кита, сами поднимались на палубу. Где, само собой, получали от людей сюсюканье и внимание. Естественно и еду.

На плавбазе имеется две разделочные площадки (палубы), одна сразу за слипом, а вторая дальше, в носу. Тушу кита туда перетягивают лебедкой через проем в средней надстройке.

Кстати, 100 тонного кита, под ноль, остается только чистая палуба, разделывают за один час.

Сначала с кита срезается сало вместе со шкурой.

На палубе очень скользко – все в жиру. Чтобы ноги раздельщиков не скользили, им на сапоги крепят металлические подковы с шипами. А сами кожаные сапоги, в которые обуты все раздельщики, выдерживают 2,5 месяца, после чего полностью раскисают. Их, конечно, меняют на новые.

Дальше сало подвешивают над люком варильника и раздельщик его кромсает так, чтобы куски падали в люк. Вместе со шкурой, хотя ее толщина около 1 см, полезная, вроде бы, такая штука. Но не было технологии ее использования.
Потом в варильнике все обдается паром, создается давление, мелется, перемешивается, сепарируется… Получается жир (ворвань). Все, что не жир, отходы, перерабатывают на муку.

Дальше удаляют внутренности и срезают мясо. В зависимости от качества, это мясо идет на заморозку или, опять же, на муку.

Если от покупателей, обычно это были японские фирмы, поступает заявка на очень хорошее мясо, например, для какого-то особого ресторана, то дается команда ближайшему китобойцу привезти свежего кита. Тогда китовое мясо с него будет очень качественным.

«Свежий кит», это значит, что китобоец валит кита и сразу тащит его на базу. Если туша кита день проболталась в море, потом ее тащили всю ночь к плавбазе, там ждали очереди… Из такой туши все мясо перерабатывалось только на муку.
Опять же – пищевое мясо приготавливают не из всех пород кита, а только из усатых. Поэтому, например, мясо кашалота всегда идет только на муку. А вот и кашалот. На фотографии. У него единственного, кого вытаскивали на палубу, были зубы.

Оставшийся от туши кита скелет пилят на паровой пиле, после чего все сбрасывают в люк другого варильника. Там опять пар, давление, помол – в итоге снова получится мука. Разнообразием продукция плавбазы не отличается.

Печенку, а это 500-700 кг, достают отдельно, режут на куски и дальше это будет сырье для получения витамина А. Как известно, здоровье человека очень сильно зависит от наличия этого витамина. А на папиросу в зубах у раздельщика, всем было наплевать. Другие были в то время приоритеты.