«Жвачка была бонусом к вкладышу». Пост для тех, кто готов прослезиться от слов «Turbo», «Donald» и «BomBibom»

Главным способом пополнить фонд вкладышей (из мирных и не связанных с насилием или покупкой) была игра. Собираешь соперников и общую пачку вкладышей, бьешь по ней рукой — забираешь то, что перевернулось. Или играешь по кругу, до полной победы.

25

— Когда вкладыши еще были редкостью, у каждой картинки была своя ценность. У обладателя редкого экземпляра было право первого удара, — вспоминает Дмитрий. — Детский мозг быстро ориентировался на жульничество — стали бороться с этим и ужесточать правила. Например, было запрещено бить вбок или подворачивать ладонь — только сверху!

26

— У нас была еще одна игра — «Собачка-драчка», — рассказывает Андрей. — Обладатель большого обменного фонда (с наличием повторяющихся и не представляющих для владельца ценности вкладышей) залезал на турник во дворе и бросал вкладыши вниз, где поджидали страждущие. Толпа яростно бросалась собирать их, порой нанося друг другу травмы и обиды. Побеждали высокие и толстые. А бросающий смотрел на толпу свысока и удовлетворял свое тщеславие.

27

Последние октябрята взрослели. А те, кто приходил на их место, росли уже в атмосфере отсутствия дефицита. Жвачек и других прелестей (наклейки, новые вкусы, фишки, игрушки типа Boomer) становилось все больше и по доступной цене. Огромное предложение не могло не уменьшить глубину интереса и преданности. В середине девяностых вкладыши перестали быть волшебством и превратились лишь в одно из доступных развлечений.

28

29

30

31

— Когда появились наклейки, мне уже стало неинтересно, я вырос, а жвачка из бонуса к вкладышу превратилась в средство обеспечения свежести дыхания, — говорит Дмитрий; недавно он наткнулся на свою коллекцию вкладышей и решил оставить все в прошлом. — Вдруг оказалось, что все это до сих пор кому-то нужно. И я решил выставить все на аукцион — в среднем коллекция уходила за 10 рублей.

Одним из тех, кто стал клиентом Дмитрия, оказался Андрей.

— Для немецкого ребенка, уверен, эти вкладыши никогда не представляли интереса. Это у них было всегда. А в Беларуси, Украине, России, Болгарии и других соцстранах еще есть коллекционеры. Для всех нас это было нечто большее, чем просто игрушка.

Андрей предупреждает, что большой денежной ценности ни его коллекция, ни то, что найдут после этой статьи в шкафах седеющие папы, не представляет. Это ностальгия по детству, которая нужна только немногочисленной по составу возрастной группе.

— Если у вас найдется что-то в полной коллекции, редкое и в хорошем состоянии — речь идет о десятках долларов. Уверен, что это хобби, в отличие от моделизма или филателии, умрет вместе с нашим поколением. В прошлом году я был в Турции. Не скажу, что сильно искал, но, кроме глобальных брендов, к которым уже принадлежат и компания Kent, делавшая Turbo, ничего не нашел. Думаю, даже турецким детям вкладыши давно не нужны.

Глядя на свою коллекцию, чувствую тепло из детства. Но никогда не скажу, что хочу вернуть для своей дочки те годы. Мне жаль, что время тюнингованного Passat B3 прошло, но не люблю спекуляции на ностальгии. «Луноход» как мечта для ребенка? Нет, спасибо. Я хочу, чтобы дети сейчас не дрались за деньги на жвачку, а родители волновались только по одному поводу — не объестся ли их ребенок шоколадом. Сейчас быть ребенком в сто раз круче.

32
всЁ!