«…высокая, тонкая англичанка с выпуклыми рачьими глазами и большим птичьим носом, похожим скорей на крючок, чем на нос. Одета она была в белое кисейное платье, сквозь которое сильно просвечивали тощие, желтые плечи. Она тоже удила… С презрением на всё смотрит... Стоит, каналья, и сознает, что она человек и что, стало быть, она царь природы. А знаешь, как ее зовут? Уилька Чарльзовна Тфайс! Тьфу!.. и не выговоришь! »
«На вокзале Николаевской железной дороги встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий. Толстый только что пообедал на вокзале, и губы его, подернутые маслом, лоснились, как спелые вишни… Тонкий же только что вышел из вагона и был навьючен чемоданами… - Ну, а ты как? Небось, уже статский? А? - Нет, милый мой, поднимай повыше, я уже до тайного дослужился... Две звезды имею. Тонкий вдруг побледнел, окаменел, но скоро лицо его искривилось во все стороны широчайшей улыбкой; казалось, что от лица и глаз его посыпались искры. Сам он съежился, сгорбился, сузился... Его чемоданы, узлы и картонки съежились, поморщились...»
КАНИТЕЛЬ (Александр МАТЕРКОВ) Кстати, дьяк – это автопортрет Матеркова…
«На клиросе стоит дьячок Отлукавин и держит между вытянутыми жирными пальцами огрызенное гусиное перо. Маленький лоб его собрался в морщины, на носу играют пятна всех цветов, начиная от розового и кончая темно-синим… Около клироса стоит маленькая старушонка с озабоченным лицом и с котомкой на спине. Она задумалась. - Сейчас, батюшка... Ну, пиши... О здравии рабов божиих: Андрея и Дарьи со чады... Митрия, опять Андрея, Антипа, Марьи...»
БЕСЕДА ПЬЯНОГО С ТРЕЗВЫМ ЧЕРТОМ (Александр МАТЕРКОВ)
«Бывший чиновник интендантского управления, отставной коллежский секретарь Лахматов, сидел у себя за столом и, выпивая шестнадцатую рюмку, размышлял о братстве, равенстве и свободе. Вдруг из-за лампы выглянул на него чёрт... - Пути добра нет уже, не с чего совращать. И к тому же люди стали хитрее нас... Извольте-ка вы искусить человека, когда он в университете все науки кончил, огонь, воду и медные трубы прошел! Как я могу учить вас украсть рубль, ежели вы уже без моей помощи тысячи цапнули?»
Если кто-то дочитал до этого места, то он, наверняка, уже произнес фразу: «Мне б такую самоизоляцию! Крым, море, горы, работа»… Я молчу обычно, даю людям позавидовать спокойно. Но если честно, то непросто мне эта «райская» самоизоляция далась.
Время, которые мои братья по бензопиле могли посвятить проекту, закончилось еще в марте. Мужикам надо было правдами и неправдами выбираться из наглухо заизолированного Крыма. Сначала это получилось у Ильи. Потом (с пятой, кажется, попытки, у Сани Матеркова и Алфёрова. И я остался на горе один. Настолько один, что если заорать во весь голос, то никто не то что не придет на помощь, а даже не услышит. Я ж не Шаляпин, чтоб с пятисотметровой высоты докричаться.
Около трех недель единственным человеческим существом, с которым я общался, была собака Агния. Девица на редкость скромная, кем-то когда-то неслабо битая, утратившая хвост и до известной степени – веру в человечество. Признаю, что во многом мое душевное состояние было почти таким же. Особенно, когда еда кончилась, а беспросветный дождь наоборот – начался.
Следующие фотки я выложу без комментариев. Скажу только: я делал их, чтобы убедиться - все эти существа действительно ходят, ползают и летают вокруг меня, а не являются плодом моего воспаленного воображения.
Про еду тоже не особо хочу писать. Скажу только, что я, кажется, совсем разлюбил картошку. А еда в том варианте, что представлена на фото, утешает слабо.
В общем, в те недели на горе я понял, зачем волки воют на луну, что я ни фига не супер-герой, и даже не Робинзон Крузо. И что иногда единственной мотивацией, чтобы встать вертикально и хоть немного двигаться остается только зарядное устройство от телефона, тюнингованное твоими детьми
Что еще понял…. Да, в общем-то, очевидные вещи. Что есть люди, которые меня ждут, верят и любят, и я не могу их подвести. Что никогда нельзя опускать руки. Если сбили с ног – сражаться на коленях, а если упал – наступать лежа…
И что за ночью обязательно наступает рассвет. Смена пришла. Вернулась «лесная братва» - Матерков, Алферов и Польский. Матерков с наскоку сделал Льва Толстого. «Вернулся» к самому себе и я. Сделал Горького и Чехова.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
автор
27 июл 2020 в 12:12
yaplakal.com