Мишель Родригес: у меня нет агента, работу я получаю по дружбе

Надо ли говорить, что дочь военного пуэрториканца и религиозной сектантки из Доминиканы Мишель Родригеc была сложным ребенком? Однажды гремучий коктейль из церковных проповедей, армейской муштры и горячей крови разбушевался так, что будущая кинозвезда решила: она должна повторить жизненный путь Робин Гуда. Режиссеры, кстати, не против такого амплуа Родригес и наперебой снимают горячую латиноамериканскую красотку в боевиках. Чего еще желать?
В телефонном разговоре с подругой Миллой Йовович Мишель призналась, что вообще-то ждет других ролей, а сценарии хочет писать сама.

6 фот via

МИШЕЛЬ РОДРИГЕС: Милла, привет. Готова выпихнуть на свет еще одного ангелочка? ( Милла Йовович ждала второго ребенка)

МИЛЛА ЙОВОВИЧ: Готова. (Смеется.) Но ты мне лучше про свое детство расскажи. Ты была сорвиголова?

РОДРИГЕС: Еще какая. Тусовалась с крутыми ребятами, чтобы защищать тех, кто слабее. Правда, никто не думал обо мне как о суровой чувихе. Кроме ровесников, которых я била. (Смеется.)

ЙОВОВИЧ: Боже, Мишель, зачем ты их била?

РОДРИГЕС: Ну, так уж повелось: дети, у которых дома проблемы, вымещают свою злость на школьных приятелях, становятся хулиганами. Меня это бесило, потому что я знала, каково — когда над тобой издеваются. Куда бы я ни пришла — везде была аутсайдером.

ЙОВОВИЧ: Твои родители часто переезжали?

РОДРИГЕС: Да, отец ведь служил в армии. Мое раннее детство прошло в Техасе, а когда родители развелись, я переехала в Доминикану, выучила испанский и забыла все английские слова, которые знала. Потом, лет в 11 или 12, мы обосновались в Джерси.

ЙОВОВИЧ: Отец тоже был свидетелем Иеговы?

РОДРИГЕС: Нет, за религиозную составляющую отвечала мамина родня. А отец был интеллектуалом: «Давайте сыграем в шахматы. Иди почитай книгу, тупица».

ЙОВОВИЧ: Каким ты видела свое будущее?

РОДРИГЕС: Никаким. Помню, я просто глазела в небо и мечтала, как уеду из Джерси, буду много путешествовать. У меня всегда был за плечами узелок на палке. (Смеется.)

ЙОВОВИЧ: Мечта, судя по твоему инстаграму, сбылась: видела фотки из Монголии. Я была там семь лет назад. Невероятное место, скажи?

РОДРИГЕС: Ага. Ты путешествовала на своих двоих?

ЙОВОВИЧ: Шутишь, что ли? Мы с братом приехали из Пекина в Улан-Батор, арендовали там вертолет и полетели в южную Гоби.

РОДРИГЕС: О, круто, там даже трава есть, а не только пустыня.

ЙОВОВИЧ: Ага. Луга, реки и песчаные дюны. Одна из лучших поездок в моей жизни.

РОДРИГЕС: Я зависала в юртах бедуинов-казахов. Пила отвратительное верблюжье молоко. Безумно интересно было!

ЙОВОВИЧ: А я твердила брату: «Марко, Марко, посмотри вокруг — какие цвета, сказочные ландшафты!» Этими пейзажами вдохновлялся Уолт Дисней.

РОДРИГЕС: А я встретила там 13-летнюю девочку, которая участвовала в охоте с орлами и сделала 50-летних мужиков. Прикинь, отец-мусульманин научил свою маленькую дочь охоте с орлом. За такими эмоциями обязательно надо отправляться куда-нибудь как минимум пару раз в год.

ЙОВОВИЧ: Я знаю, что ты духовно развитый человек. Поездки в такие места необходимы, чтобы вновь обрести себя?

РОДРИГЕС: По своим убеждениям я экзистенциалист и порой просыпаюсь счастливой просто от того, что живу в этом мире. Я выросла среди свидетелей Иеговы, долго изучала разные религии. Так что да, путешествия мне необходимы. Еще и для того, чтобы встречать настоящих людей. Каждый год после Каннского фестиваля я оказываюсь в новой стране. В Таиланде делаю наколку у тату-мастера Айран Хуу, на Бали постигаю индуизм.

ЙОВОВИЧ: Погоди, то есть духовные убеждения свидетелей тебе больше не близки?

РОДРИГЕС: Нет, черт возьми! Когда мне было десять лет, я ходила в церковь, слушала, как взрослые, стоя на сцене, разглагольствовали о международных отношениях, о войне, об истории Америки. О том, что эта страна изнасилована, ограблена испанцами и паломниками. В школе меня учили прямо противоположному. А я думала: «Господи, ну хватит врать!» (Смеется.) Школу я сразу возненавидела. А потом услышала, что парень, который основал секту свидетелей Иеговы, был масоном. Ха! Масон? Да он, должно быть, сам дьявол!

ЙОВОВИЧ: А об актерстве когда начала думать?

РОДРИГЕС: Лет в 14–15 хотела снимать кино. Мы каждый день с приятелем смотрели видеокассеты, и я возмущалась: «Что за чушь? Неужели нельзя было придумать сюжет позаковыристее?»

ЙОВОВИЧ: Зубы заговаривать ты мастер. Обожаю историю о том, как ты уберегла от трудной судьбы свою героиню Летти в «Форсаже».

РОДРИГЕС: Если ты испанка, от тебя ожидают распущенности, проявления горячего темперамента. Еле уговорила сценаристов не заставлять мою героиню спать с двумя чуваками одновременно. Сказала им, что это дурацкий стереотип. Да, история основана на существующем фильме 1991 года «На гребне волны», но какая, на фиг, разница? Или вы не делаете Летти шлюхой, или я ухожу из проекта — и хоть в суд на меня подавайте.

ЙОВОВИЧ: Ты молодец.

РОДРИГЕС: Партнер по картине Вин Дизель тоже за меня вступился. Говорит такой, мол, постойте-ка, я сам не хочу, чтобы моя телочка была шлюхой, я же буду выглядеть непрезентабельно. (Обе смеются.) А вообще, чего это ты, Милла, так удивляешься? Ты и сама профи по части капризов на площадке: «Нет, я не буду этого делать!»

ЙОВОВИЧ (смеется): Просто я считаю, что в любом плохом герое можно найти хорошие черты и наоборот.


РОДРИГЕС: Знаешь, есть три типа актеров. Первый — эгоцентрики, такие всегда говорят: «Я не могу плохо выглядеть в кадре. Никогда». Чаще это парни из боевиков.

ЙОВОВИЧ: И я. (Смеется.) А другие два типа?

РОДРИГЕС: Второй — принципиальные. Их персонаж должен обязательно что-то символизировать, нести мораль. И третий — трагические. Этим вообще все равно, кого играть, лишь бы глубоко, сильно и больно — тогда они нырнут в роль с головой. Мерил Стрип, например, такая. Уважаю.

ЙОВОВИЧ: Вот слушаю тебя, узнаю себя во всех трех типах одновременно и начинаю переживать — неужели я такая невыразительная? (Смеются.) Мне 39 лет, и я до сих пор ни в чем не уверена. Что случилось с 15-летней крутышкой, которая точно знала, что правильно, а что нет?

РОДРИГЕС: А я вот чертовски люблю взрослеть.

ЙОВОВИЧ: У тебя нет страха перед возрастом? Не боишься стареть? Думаешь про детей?

РОДРИГЕС: Милла, твоя дочь Эвер Габо чудесная, но себе я, пожалуй, найму суррогатную мамашу. (Смеется.)

ЙОВОВИЧ: Серьезно? Я как раз собиралась спросить: ты не заводишь детей, потому что переживаешь за фигуру?

РОДРИГЕС: И не только. Я не хочу тратить последние годы молодости на потомство. Мне 36, но я еще не выполнила своего предназначения.

ЙОВОВИЧ: Пойми, невозможно пожалеть о том, что имеешь ребенка. Сейчас тебе сложно в это поверить, но на деле все не так уж плохо. Знаешь, мне, например, нравилось играть в «Обители зла», но этот фильм и без меня стал бы блокбастером. У тебя та же история с «Форсажем»: ты помогла картине, она — тебе. Хороший симбиоз, но он мог бы случиться и без тебя. С детьми все иначе, без тебя ничего не сложится.

РОДРИГЕС: Звучит прекрасно и убедительно. Но к рождению твоего первого ребенка у тебя уже была куча успешных ролей за плечами.

ЙОВОВИЧ: Не прибедняйся. Тебе просто пора выйти из своей зоны комфорта и сыграть для разнообразия женщину слабую. Разве не хочется попробовать другие амплуа?

РОДРИГЕС: Хочется, не предлагают. Может, играя чувих из гетто в трениках и тимберлендах, я сама отрезала себе путь к другим ролям?

ЙОВОВИЧ: Когда ты говоришь со своим агентом...

РОДРИГЕС: У меня нет агента. Работу я получаю по дружбе.

ЙОВОВИЧ: Обалдеть!

РОДРИГЕС: Моя проблема в том, что я маленькая требовательная сучка. И уверена, что, если бы женщины типа нас с тобой стояли за камерой или писали сценарии, это пошло бы на пользу киноиндустрии.

ЙОВОВИЧ: Точно. Вот я сыграла несколько комических ролей и девушек с мягким характером в независимых фильмах, которые зритель, скорее всего, никогда не увидит. Но большая киностудия в жизни мне такое не предложит.

РОДРИГЕС: Вот и я о том же. Где наше чертово «Криминальное чтиво»? Где «Бешеные псы»? Где все это кино, в котором героини отрываются по полной? В моей жизни столько всего произошло — хочу все это видеть на экране, на пять сценариев хватит. Вот возьму тайм-аут и напишу сама.


ЙОВОВИЧ: Может, все-таки ребенка родишь?

РОДРИГЕС: Ну нет. Я — одинокий волк. От любви бегу, дольше полугода ни с кем не продержалась.

ЙОВОВИЧ: Материнство все меняет. Ну ОК, закрыли тему. Когда повесишь трубку, что будешь делать?

РОДРИГЕС: Хм... Мастурбировать. Шучу. Вот поговорила с тобой и окончательно поняла: пришло время стать писателем. У меня уже есть штук пять сюжетов на примете, все очень достойные. Пока это лишь наброски, но в этом году я собираюсь довести их до ума. Кроме того, у меня есть классный детский проект, который я до смерти хочу запустить.

ЙОВОВИЧ: Та-ак, значит, ты еще не окончательно потеряна для мамского общества. (Смеется.)

РОДРИГЕС: Этот сюжет я придумала в 15 лет. Ненавижу, когда люди вредят природе, — и сочинила историю о крутой четверке детей-хакеров. Что-то вроде микса «Парка Юрского периода» и «Джуманджи». Так вот, одна девочка оказывается избранной — она отдает жизнь ради спасения животных.

ЙОВОВИЧ: Вот это круто! Буду ждать с нетерпением.


РS несмотря на все её лесбиянские закидоны, ЯП ей вдул! Есть в ней что то завлекающее!!!